Из зеркала на меня смотрит совершенно красная, растрепанная, с безумными круглыми глазами девица, мечтающая о том, чтобы провалиться сквозь землю. Полная, в общем, идиотка. Взгляд падает на синяк. Резко отворачиваюсь от зеркала и едва не врезаюсь в Олега. Он хватает меня за руку, успевая поддержать. Невольно подаюсь к нему. Он смотрит на засос, я уверена. Совсем слабая отметина…
Ну почему я, идиотка, сегодня не загримировала ее?!
Архипов протягивает руку и касается отметины, и я резко отшатываюсь в сторону. От его прикосновения накатывает слабость.
Слишком интимно. Когда он стоит так близко, в памяти всплывает все, что было между нами в тот злополучный день. Черт, ну нельзя же так, веду себя как позорище! Вот только чем больше пытаюсь успокоиться, тем ярче пылают щеки.
– Я и правда не очень хорошо себя чувствую… извините меня.
Нервно сглатываю. Я словно в бреду. Ну нельзя же так реагировать на мужчину! Приди в себя, идиотка! Он отец твоей подруги и если поймет, что ты до сих пор течешь и таешь при его приближении, то снова начнет тебя презирать! Но моему организму похоже все равно на все увещевания.
Олег стоит рядом, прикасается ко мне и реакция неизменна – меня бросает то в жар, то в холод.
Вырываю руку, делаю шаг в сторону кухни, но Олег снова касается меня, чуть пониже предплечья.
– Не пойму, что с тобой происходит, ты не заболела?
Он неожиданно резко притягивает меня к себе, обхватывает ладонью мое лицо, его палец больно давит на подбородок. Всхлипываю. Стою перед ним как партизанка, готовая к пыткам.
– Что случилось? Ты выглядишь испуганной и расстроенной.
– Ничего не случилось, отпустите меня, пожалуйста. Мне собаку покормить надо. И в институт. Если вам правда нужна помощь с завтраком, и другого выхода нет, я сделаю яичницу. Но я тороплюсь! Отпустите мое лицо… пожалуйста.
Олег усмехается, убирает руки, отходит на шаг.
– Давай куртку. Раздевайся. Кофе тебе сделаю…
– Нет… спасибо, я тороплюсь, на лекцию опаздываю…"
"Не хочу я «раздеваться», даже слышать это слово из его уст просто невыносимо! Я как раскаленная печь! И с каждым словом Олега становится только хуже.
Не могу смотреть на него, на чертову борцовку, липнущую к телу, на струйку пота, скользящую с виска на шею, которую хочется остановить пальцем.
Что за безумие? Как его остановить? Но похоже, я безнадежна.
– Олег…
Его имя соскальзывает с моих губ, и я тут же забываю что хотела сказать. Не могу сейчас посмотреть ему в лицо, но почти физически ощущаю власть его взгляда.
