— Как… Как вас зовут? — поднимаю голову и попадаю в какую-то настоящую параллельную реальность.
Мой спаситель немного улыбается, рассматривая меня. Его улыбка такая… такая… такая… Что я тоже начинаю улыбаться, но быстро вспоминаю, что этого делать нельзя.
Если кто-то из общих знакомых мамы увидит меня, стоящую наедине с молодым мужчиной и улыбающуюся ему… Не хочу представлять, какие последствия могут быть."
"— Я не представился? — предмет моих сомнений, страхов и метаний поднимает руку и чешет подбородок. — Извини, Лиза.
Я думал, что называл имя. Меня зовут Захар. Ну что, будем… эээ… знакомы?
— Очень приятно, — вежливо, киваю. Стыд уже не просто подогревает, а сжигает дотла. Вдруг он на самом деле представлялся? Мне начинает казаться, что так и было. Я просто забыла от страха или волнения. — Извините, Захар.
С удовольствием повторяю необычное имя. Оно ему подходит: такое же яркое и такое же редкое, как он сам.
Бедные мои уши. Они не просто красные, а свекольного цвета, наверное.
— Я… пойду?
Зачем спрашиваю? Тут же себя ругаю и отступаю на два шажочка назад, примериваясь, как обогнуть крупную мужскую фигуру.
Это невероятно, но мы по-прежнему одни на площадке. И такой факт немного меня успокаивает.
— Ты куда-то торопишься, Лиза?
Голос звучит мягко и так красиво! Невероятно красиво!
— Да, — даже трясу головой, чтобы прогнать морок, окутывающий меня. — Очень спешу. Мне надо… Надо…
Захар запрокидывает голову назад и смеётся. Надо мной или ему просто весело, не знаю. Стою и улыбаюсь, как дурочка, хотя действительно тороплюсь.
Уже очень тороплюсь. И ещё… понимаю, что мне не стоит оставаться. Слишком много места в мыслях занимает он.
— Я провожу.
— Нет, — отказываюсь сразу. — Нет-нет-нет. Меня не надо! Я сама!
Всё-таки срываюсь и перебираю ногами по ступеням, слетая вниз. Бегу практически к воротам институтского дворика, но Захар догоняет меня и останавливает, ухватив за локоть.
По инерции начинаю дёргаться, чтобы освободиться.
Он видит, что мне некомфортно. Отпускает, но встаёт таким образом, чтобы дальше я пройти не смогла.
— Лиз, — начинает тихо и медленно. Нас так учат разговаривать с испуганными детьми. Или детьми, которых необходимо успокоить после истерики или паники. — Я не причиню тебе вреда. Ты этого боишься? Не надо. Ты мне нравишься, Лиза. Очень нравишься. Позволь просто проводить тебя до дома?
— Я не домой, — вылетает из моего рта. Как под гипнозом нахожусь: не шевелюсь и ловлю каждое сказанное слово.
— Хорошо.
