Я кручу в пальцах бокал вина и смотрю сквозь него на расплывающиеся огни фонарей. Делаю глоток, задерживая напиток во рту.
Оно раскрывается приятным букетом черешни и малины, оставляя после себя нежное и тонкое послевкусие.
Этот вкус прочно ассоциируется в моей голове с Лизой. С девочкой, которая стала моей запретной мечтой.
Я отдаю себе отчёт, что мы не сможем быть вместе. И, тем не менее, не жду, когда моя одержимость меня отпустит."
"Мечта помогает жить и двигаться дальше. А Лиза именно мечта.
И наказание.
Я всегда считал, что моей женой может стать женщина, похожая на мать. Весёлая и лёгкая на подъём, умеющая превратить любой день в праздник.
Я всегда любил раскрепощённых и опытных женщин в постели, умеющих доставить и получить удовольствие.
Но меня перемкнуло на ней. На жене родного брата.
На невинной и пугливой Лизе с удивительным внутренним миром.
Наши редкие встречи наполнены разговорами. Она умеет задавать вопросы и слушать ответы. Тот восторг, с которым она принимает мои рассказы, заряжает меня показать ей весь мир.
Я не имею на это никакого права, поэтому довольствуюсь тем, что мне дозволено.
Мой образ жизни кардинально изменился: из тусовщика и завсегдатая компаний я превратился в затворника. Эта странная для окружающих метаморфоза быстро проредила круг друзей, оставив только проверенных.
Я рад. Правда рад тому, что перестал бездарно растрачивать свою жизнь.
Отец говорит, что я повзрослел. Возможно.
Встреча с Лизой изменила меня.
О моей тайной страсти не знает никто, кроме лучшего друга.
Родные в курсе, что в моём сердце появились чувства и они не взаимны. Лиза тоже знает и жалеет меня. Но жалость в её глазах — это последнее, чего бы мне хотелось.
Для этой доброй девочки стало бы ударом откровение, что моя боль — она.
Её губы, дарящие улыбки. Не мне.
Её руки, умеющие подарить ласку. Не мне.
Её голос, обволакивающий теплом. Не для меня.
Мне нелегко далось решение, но оно было неизбежным. Я просто оттягивал момент, как мог. Невозможно сопротивляться своим чувствам, когда она рядом.
Поэтому несколько месяцев я подготавливал почву для переезда.
Мои дела в Италии завершены, а здесь я не успел развернуться. Потери оказались минимальны.
Ещё никто не знает о моём переезде. Никто, кроме отца. Не скажу, что он одобрил, но принял, как принимает всегда. Мне иногда кажется, что он догадывается. Возможно, догадывается. Неоднократно я ловил на себе отцовский задумчивый взгляд, однако, никаких вопросов не было озвучено.
