Когда письмо было готово, он положил лист поверх бумаг, подхватил меня под локоть и, сказав, что дорога дальняя, повел в коридор. Правда, в дверях мы столкнулись с Хелианой.
- Папа? Профессор? – Девушка искренне удивилась. – Уезжаете?
- На пару дней. За главного останется профессор Жеан. Ты что-то хотела, малышка?
Хели дернула плечом.
- Поговорить.
- Отложим разговор до выходных?
- Ладно.
- Люблю тебя, - Оруадэ погладил дочь по щеке и широким шагом под руку со мной направился к крыльцу. – Идём, дорогая.
- И я тебя, - донесся растерянный писк Хелианы.
Через час мы уже катились по тракту под шум дождя и вой осеннего ветра.
Я была в таком подавленном состоянии, что всю поездку до глубокой ночи провела как в тумане. Очнулась в кромешной темноте, когда экипаж свернул с безлюдного тракта к двухэтажному строению.
Я забеспокоилась:
- Ты не говорил, что мы будем ночевать в постоялом дворе."
"Жених помог выбраться из кареты, завел в светлый, но неуютный вестибюль двора и снял два одноместных номера.
- Не волнуйся, Роза. Высшие демоны тем и отличаются от низших, что строго соблюдают церемониал. До свадьбы я к тебе не прикоснусь.
По его мнению, это должно было успокоить невесту, но стало хуже.
Всю ночь я ворочалась на жесткой кровати и не могла поверить в суровую действительность. Сначала во имя мира между людьми и тёмными драконами мне навязали один брак, лишив всех надежд. А теперь, когда я почти поверила, что жизнь наладилась, и я могу заниматься любимым делом, опять всё разрушилось.
Малыш внутри страдал и «плакал», взывая к отцу. И я – его мама тоже не могла унять душевную боль и молча глотала слезы в сумрачной спальне.
Прощу ли я Алекса, полюблю ли когда-нибудь – покажет время. В одном не сомневалась – отцу своего ребёнка умереть не позволю.
* * *
Утром после завтрака мы снова отправились в путь.
Грифоны мчались, подгоняемые попутным ветром. Карета плавно покачивалась в море тумана. Рейн сидел напротив со сложенными руками, проигрывал пальцами по мощному бицепсу и не сводил с отрешенной «невесты» сощуренных глаз.
За окном унылые, безжизненные пустоши цвета пепла чередовались с голыми холмами оттенка чернильной синевы. Иногда туманный занавес разрывался, и тогда можно было рассмотреть далекие скалистые горы, бездонные пропасти и серый горизонт.
Многочасовое молчание прервал недовольный вопрос Рейнала:
- Ненавидишь меня?
Я пересеклась с бордовым взглядом и с грустью отметила, что ситуация повторяется.
