— Ты не спросишь, где я здесь живу? — сказал внезапно появившийся Хемминг.
Она улыбнулась.
— Да, конечно. Где ты живешь здесь, Хемминг?
— Разве так трудно догадаться?
Она уже видела хутор у озера, который был больше и наряднее других.
— Этот?
— Как ты об этом догадалась? — сказал он, делая вид, что удивился.
Они были готовы ехать дальше, и кучер стал погонять лошадей. Они медленно тронулись. Силье опять смотрела вокруг. Родные места Людей Льда… Она так давно грезила об этом! Представляла их себе как каких-то странных существ, обитающих в глубоких пещерах.
Купающихся в лунном свете, мистических, злобных. А увидела обычную сельскую местность, скрытую в горах.
И все же она не могла освободиться от какого-то непонятного страха, почти панического. Что же делало эту мирную сельскую картину такой пугающей? Слухи? Или же было что-то еще, что-то в этой тишине, что-то давящее или угрожающее. Как дома, походившие больше всего на свернувшихся чудовищ.
Нет, Силье полагала, что она знала причину.
В воздухе, окутывавшем долину, была разлита бездонная грусть. Прошлое не хотело отступать. Чего только ни испытали жители этого селения! Голод, нужду, ужасную зимнюю стужу, одиночество… Драматические сцены и трагедии, которые, очевидно, здесь разыгрывались, болезни… Но прежде всего — проклятие, которое, как давящее бремя, было наложено на все селение одним человеком триста лет тому назад. Силье не верила в то, что злой Тенгель встречался с Сатаной. Но разве мало того, что он внушил неуверенность и подозрительность, сеял страх среди несчастных? Одно это приносило достаточно зла, во всяком случае, в таком уединенном и обреченном месте.
Ощущение заброшенности не оставляло Силье. Инстинктивно она искала руку Тенгеля, но он не видел ее, он был погружен в свои мысли. Видимо, его мысли были тоже мрачными.
Стало темно. В нескольких домах засветились маленькие желтые огоньки.
Их кортеж оставлял после себя гул, распространявшийся раскатистыми волнами.
Он отражался от скал и медленно замирал.
— Теперь дорога отсюда закрыта, — сказал Тенгель. — Только наступление весны откроет ее вновь."
"Силье почувствовала тошноту под ложечкой, но его последующие слова успокоили ее.
— Теперь ты в безопасности, Силье. Никто не сможет достать тебя или детей.
Она посмотрела на обоих малышей, лежавших под одеялом и шкурами, и чувство огромной благодарности заполнило ее сердце. Они продолжали путь молча.
