Герман Валентинович уверяет, что с дядей всё хорошо, но просит быть осторожнее и выбирать, какие разговоры стоит вести, а какие — нет.
— Он поправится? Дядя сможет нормально жить?
— Да, разумеется. У него есть порок сердца, но операцию делать слишком опасно. Если правильно лечиться, то он ещё долго проживёт. И в космос сможете отправить.
Я посмеиваюсь.
В космос отправлять его не хочу.
Мне бы хотелось снова обрести дядю. Хотелось бы, чтобы он отвёл меня к алтарю, когда выйду замуж. Я бы с радостью обручилась. С Димой мы не решились пойти в церковь, и теперь я благодарна Всевышнему, что не совершила самую ужасную ошибку в своей жизни, а вот с Андреем… Наверное, я готова пойти с ним к алтарю.
— Ты о чём-то задумалась. Мы уже можем идти к твоему дяде, — шепчет Андрей, склонившись к моему уху.
— Да. Спасибо, доктор. Спасибо за всё, что вы сделали для дяди и сказали сейчас. Я прослежу, чтобы он лечился и не относился наплевательски к собственному здоровью."
"До палаты мы с Андреем идём в молчании. Рядом с дверью он останавливается и берёт меня за руки.
Наверное, моё волнение видно, но скрыть его я не могу. Сейчас я посмотрю на дядю совсем другими глазами. Я подозревала, что это он убил маму, а теперь должна извиниться, попросить прощения, что так плохо думала о нём.
— Я буду ждать тебя в коридоре. Думаю, вам с дядей есть о чём поговорить наедине. Но если тебе потребуется поддержка, просто дай знать. Договорились?
— Договорились. Спасибо, что не оставляешь меня.
— Никогда, — шепчет Андрей и нежно целует меня в щёку.
Глава 24
Тихонечко открываю дверь палаты и вхожу. Дядя лежит на кровати. Он медленно поворачивает голову, смотрит на меня, но я не понимаю, какие эмоции испытывает в это мгновение. Он рад моему визиту? Или хочет, чтобы я ушла?
На прикроватной тумбочке стоит букет жёлтых хризантем. Фрукты, вода и всё необходимое — есть. Андрей предупредил, что курьер уже отвёз всё, а ещё он оплатил отдельную палату, чтобы дядю никто не беспокоил. Так приятно, что мужчина заботится обо мне и моих близких.
— Здравствуй, дядя! — говорю негромко и приближаюсь к нему.
Пододвигаю стул ближе к кровати и присаживаюсь.
— Здравствуй, Лера. Ты пришла, потому что вспомнила всё? Или просто беспокоилась о своём нелюдимом дяде?
— И то, и другое. Я не умею врать, поэтому не стану отрицать, что вспомнила, но твоё состояние тоже обеспокоило меня.
Дядя морщится, словно ему больно. Он присаживается, прислонившись к спинке кровати? и покачивает головой.
