Еще бы немного и стильная металлическая обивка раскроила бы мне половину черепа. Так лишь по уху чиркнуло.
Один чемодан падает с лязгом, следом за ним летит второй…
— Лана! Твою мать. Поговори со мной! — ору. — Поговори! Мы же всегда были за разговоры. За откровения! Что ты творишь?! Да что же это такое… Вот что ты сейчас делаешь?
— Освобождаю. Место. В моей! Гардеробной! — яростно выплевывает Лана, срывая мои вещи с плечиков вешалок и небрежно бросая их в чемоданы. — Соберу твое барахло, сделаю последнее одолжение тебе!
Пинает чемодан в мою сторону, потом охает и садится на стремянку, плачет, поджав ножку к себе.
— Ударилась? Давай посмотрю, а? Лан… Давай я посмотрю.
Неловко перепрыгиваю через раскрытые чемоданы. Капелька крови на светлом паркете подсказывает, что Лана сильно ушибла палец на ноге.
Меня второй… или… нет, третий… Снова не то…
Меня снова подкидывает страхом потерять ее. Тогда, на пожаре, и сейчас, после грохота… И вот только что, когда она ударилась ногой.
Вроде бы на моих глазах все происходит! Лана жива, рядом, на расстоянии вытянутой руки.
Ее плечи и волосы. Я их сжимаю, но ощущение потери не отпускает, пропасть ширится, меня засасывает.
Меня трясет от невыносимой, щемячей нежности и желания расцеловать пальчики на ногах жены.
Волоски дыбом.
— Отпусти. Это ерунда. Просто немного содрала кожу.
Сжимаю Лану покрепче, целую ее волосы. Раскачиваемся на полу гардеробной… Среди беспорядка и перед двумя чемоданами.
— Я ненавижу эти чемоданы. Они стоят кучу бабла, но ужасно бесполезные.
Стильно, кичливо. Но не практичные. Ненавижу… Они мне никогда не нравились, — признаюсь.
— Не нравятся чемоданы, которые я для тебя выбрала? Тогда можешь смело взять черные мусорные мешки.
Лана отталкивает меня и встает, прихрамывая.
— Очень удобные мусорные мешки. Большие и с завязками. Как раз подойдут под твое барахло.
— Лана…
— Я не буду восстанавливать дом, который сгорел, потому что ты проебался с проводкой. Ты сам объяснишь детям, почему они лишились дорогих им сердцу мелочей.
И только попробуй… слышишь… только попробуй сказать, мол, это мама виновата и сожгла дом! — смотрит на меня пылающим взглядом. — Попробуй втянуть в это детей, и я настрою их против тебя вот так! — щелкает пальцами.
— Твою мать! У меня подобного и в мыслях не было. Зачем ты впутываешь сюда детей?"
"— Я втягиваю?! Затем, Ян… Затем, что мы не только муж и жена, но мы мать и отец. У нас детишки, ау… — машет руками, якобы привлекая внимание к себе.
