— Просто я открыла для себя, что в них гораздо удобнее, чем в юбках. Уверена, ты на моем месте выбрал бы то же самое.
Себастьян рассмеялся, удивленный прямотой и искренностью своей матери.
— Что ж, мне пора, — сказала она. — Встретимся попозже.
Элизабет вышла из таверны, и тут Себу вдруг пришло в голову, что если уж ему все равно придется идти в муниципалитет, то лучше сделать это раньше, чем позже. Он был почти уверен, что Люси, столкнувшись с его матерью, не скажет лишнего. Но следовало принимать во внимание присутствие там ее сумасшедшей семейки.
Себ подошел к Блэк-Джеку, тасовавшему карты.
— Я должен сейчас уйти, — сказал он. — Думаю, у вас с Перл не возникнет проблем. Едва ли вечером здесь будет много посетителей — всех сегодня больше интересуют политические дебаты и речь Мэри Лиз. И вот еще что… Если здесь появится Чарли Уайт, гони его отсюда.
— С удовольствием, — кивнул Джек. — Он, похоже, бежит сюда при первом удобном случае. Этот подлец как будто чует, что вы с Люси соединились не на веки вечные.
— Мне наплевать, что он чует, а что нет. Я не хочу, чтобы он здесь снова появился хоть раз.
— Да-да, конечно. Может, хочешь наложить запрет еще на чье-то появление? Может, больше не пускать сюда гарпию в штанах, которая только что приходила?
Себ пристально посмотрел на друга:
— Эта гарпия — моя мать.
Джек уронил карты и разинул рот.
— Не знал, что у тебя есть мать.
— Представь, я тоже!
Люси покинула редакцию позже, чем планировала, и со всех ног побежала к муниципалитету.
Правильно ли она поступила, попросив отца и Дасти пойти вместе с ней? Во всяком случае, она надеялась, что они уже сидят в зале и заняли местечко для нее тоже — хорошо бы, если это оказалось место в первом ряду!
Подходя к зданию муниципалитета, Люси увидела небольшую группу людей возле парадного входа — они выражали свой протест против приезда Мэри Лиз.
Некоторые из них кидали в стены помидоры, а другие держали в руках плакаты, обличающие популистскую партию. И хуже всего было то, что среди протестующих находились ее отец и брат.
Когда Люси приблизилась к ним, Дасти как раз взял в руку помидор и прицелился.
— Ты не посмеешь! — Она схватила Дасти за рукав. — Вы скоро уедете отсюда, а мне придется здесь жить. И я не хочу, чтобы моих родственников бросили в тюрьму.
— А я… Я ничего такого не имел в виду, просто делал то же самое, что и все остальные парни."
"Вид у Дасти был ужасающий — подбитые глаза, покрасневший и распухший нос и расцарапанные щеки и шея.
