– Но у тебя не получится.
– Почему?
– Наложенная темная волшба использует не только закачанную некромантом силу, но и жизненную энергию самого зверя. Потому и стоят зверушки жуткими живыми пугалами и чучелами до самой смерти. Но ты попробуй забрать чуждую волку силу. А остальное я сам сделаю."
"– Хорошо, – кивнул я, подступая к вытянувшемуся на вершине стены волку, выглядевшему как окоченевший труп – выпрямленные лапы торчат, словно палки, хвост, неестественно изогнувшись, указывает в небо.
– Топором бы его по шее, чтобы не мучился, – прогудел Рикар.
– А, господин?
– Тоже способ, – согласился я. – Но сначала снять бы долитую проклятым Тарисом силу.
– Коснись морды кончиком указательного пальца, – прошелестел за моей спиной отец Флатис. – Едва-едва. Всю ладонь не прикладывай. В волке столько силы, что она переполняет его, готова излиться… просто погладь животину невинную…
Промолчав, я вытянул руку, коснулся подушечкой указательного пальца мохнатого лба лесного хищника, не обращая внимания на уставившиеся на меня слезящиеся глаза зверя.
Я прикоснулся… и резко отдернул руку, ибо ощутил, как сквозь пальцы и запястье в меня рванулся невидимый, но живительный, мощный и… вкусный поток энергии. Перед моими глазами вспышками промчалось несколько коротких и абсолютно незнакомых мне видений…
…смутные и непривычные высокие очертания оленя, будто я смотрю на него снизу-вверху. Перед глазами покачиваются голые ветви кустарника, мои бока колет мороз, лапы почти занемели от холода…
…а вот меня подтаскивают и бросают на землю.
Все тело перепутано веревками. Не могу пошевелиться. Скалящиеся лица шурдов, глухое бормотание, крики, визги, на земле рядом бьются животные – волки, олени, птицы со связанными крыльями и лапами… меня обуревает дикий страх, мышцы трещат от неимоверного напряжения, но веревки слишком крепки. На меня падает тень, к моей морде наклоняется высокая фигура в белом, тянется рука и я скалю клыки в беспомощной попытке напугать врага…
…человеческие жуткие крики, полыхающие дома… женский горестный крик, больше напоминающий вой… звуки рассыпающегося бревенчатого дома… утробный рев неведомого монстра… проламывающийся забор и нечто огромное и округлое надвигается из пролома, продолжая издавать утробное рокотание…
– Фуф! – рывком пришел я в себя.
– Какого черта!
Ответом было скуление, на камне бился волк, над которым склонился отец Флатис.
– Ты его едва не убил, – заметил старик. – Едва не выпил досуха.
