– Срезень, – подтвердил страж. – Но если немного иначе привязать, то и человеку влетит промеж ребер. Вернее, шурду поганому. Лишь бы брони на нем не было, да шкур поменьше намотано. За милую душу вспорет!
– Кивнув, я вернул наконечник будущей стрелы и, повернувшись к озеру, задал еще один вопрос:
– Рыба?
– На сегодня уже с избытком наловили, господин, – широко улыбнулся самый молодой стражник. – Это уже почитай не озеро, а садок. Решетка узкая, только мелочь пузатая проскакивает сквозь него.
А крупной рыбе деться некуда, вся здесь остается.
– С голоду не дохнет? – поинтересовался я.
То, что рыба не может уйти – это хорошо. Но ведь и они живые твари. Им тоже питаться надо. Хищникам рыбным здесь раздолье, а вот остальным? Не одними же водорослями они живы. А с насекомыми здесь туговато.
– Так вылавливаем же, – пожал плечами мужик. – И на кухню ее сразу, родимую. Так что сильно оголодать не успевают! И жирок не теряют. Хе! Можно бы и засолить, да с солью у нас туговато, господин.
– Понятно, – кивнул я и, коротким жестом попрощавшись, направился к гномьему городку, расположенному выше береговой кромки.
Прошел шагов двадцать и остановился, в полном изумлении изучая две стоявшие рядком каменные статуи.
Изумление было настолько большим, что на несколько минут у меня из головы напрочь вылетели все заботы и дела.
На небольших каменных постаментах стояло две статуи в полный рост, выполненные мастерски, неизвестный скульптор обладал большим талантом.
Обе фигуры полностью узнаваемы. На одной обычный человек с ничем не примечательной внешностью. На другой закованный в полный доспех кошмар с десятком застывших каменных щупалец над головой, выстроившихся в неровный веер. В обеих скульптурах был запечатлен не кто иной, как я. Собственной персоной. В камне. Первая статуя, судя по всему, относилась ко времени, когда мы только познакомились и гномы начали осваивать приозерную пещеру.
Только тогда я и носил кожаный доспех и обладал нормальной внешностью. Вторая статуя… тут и думать нечего. Нежить в ниргальем доспехе со щупальцами-убийцами за плечами и в черном рваном плаще. Таким я был совсем недавно.
Внизу, на постаменте, уходящем в землю, были выбиты какие-то заковыристые руны, но о чем именно они оповещали, я знать не могу, ибо данным языком не владел.
