Топот, надсадное пыхтение, разом обрушившийся с верхних этажей дружный перестук молотков, первые удары откуда-то из комнат, скороговорный речитатив командира «Трибунала»:
– Пошли, пошли, пошли!!!
Когда я прихожу в себя, жизнь в общаге уже вовсю бьет – но не ключом, нет, а стальными прутами, и даже не в коридоре, а уже в комнатах с помеченными крестами дверьми.
– А-аа-а-а!!! Оа-а-а-аааа!!! Сссууук-ки....
Из этих комнат слышны вопли и стоны, и – никаких тебе атакующих криков и подбадриваний.
«Трибунал» работает молча.
Я не вижу их, но по отсутствию суеты и даже нормальной для таких случаев сумятицы понятно, что хлопцы действуют слаженно и четко, они хорошо «притерты» друг к другу в совместных акциях.
В коридоре остается одна тройка: первая от нас дверь оказалась то ли аномально крепкой, то ли оборудованной специальными засовами, в общем, они не могут ее выбить, бухают плечами, долбят ногами – все впустую.
– А ну, пустите!
Федя, отодвинув бойцов в сторону, отходит на три шага назад, отталкивается от противоположной стены и пушечным ядром влетает в комнату – совместно с дверью, успешно сорванной с петель.
Да куда бы она делась!
Ленка, воспользовавшись моментом, тоже заскакивает в коридор и, прилипая спиной к стене и быстро двигаясь приставным шагом, снимает, что творится в комнатах. Я, понятное дело, как привязанный следую за ней.
В этот момент мне звонит Леха:
– Почему Первый трубу не берет?!
Голос нашего главного шпиона дрожит от возмущения.
– Да он тут занят немного... У тебя проблемы?
– Это у вас проблемы! «Самооборона» уже «подорвалась»! Четыре машины к вам поехали – человек двадцать.
Скоро будут!
– Понял, спасибо...
Тройка, оставшаяся не у дел, пропускает обратно в коридор Федю и забегает в комнату.
Федя довольно сосет второй кулак.
Борман прав: никакой работы за ним не бывает – три секунды, и все лежат.
– Леха звонил! – кричу я – шумно тут, от воплей, кажется, в буквальном смысле стены ходят ходуном. – К нам едут! Двадцать лиц, на четырех машинах!
– Хорошо! – радуется Федя.
– А где...
Тут в холл вбегает Руденко с «питерскими», и Федино внимание переключается на вновь прибывших.
– Ну как там? – спрашивает Федя, морщась от криков и истошного девичьего визга, который все это время доносится из последней комнаты.
– Да, когда уже отъезжали – выглянул, – Руденко с любопытством заглядывает в первую комнату.
– Хорошо, будем считать, что сигнал прошел от него.
– А какая теперь разница?! – спрашиваю я. – От него, не от него...
