Но не объяснишь мне, что ты затеял?
– До Фортиса ведь дошли слухи, что Стефан Адесто – не родной сын Танната, а своей единственной наследницей покойный король признал незаконнорожденную дочь Адалину Ришель?
– Конечно, дошли. – Мари покачала головой и начала усердно обмахиваться веером, хотя на дворе стояла поздняя осень и в комнате было прохладно. – Вся знать столицы только об этом и говорит. А какие слухи ходят об этой девице…
– Мама, эта девица пережила то, что не каждому мужчине под силу выдержать, а слухи о ней такие же правдивые, как обо мне.
Она замерла, сложила веер и внимательно посмотрела на него.
– Ты знаком с ней?
– Я люблю ее и хочу на ней жениться, а для этого мне мало быть принцем Юга. Я должен стать лордом Запада.
– Единый помилуй… – Мари в изумлении округлила глаза и прижала к груди сложенный веер.
Тристан раздраженно вздохнул, зная, что за этим последует.
– Мам, только не начинай…
– Сегодня же отправлюсь в Божий дом и помолюсь. Потому что в тот день, когда мой самый красивый и любвеобильный сын женится, мир потонет в слезах девушек, чьи сердца он разбил.
Но сначала ты мне все-все расскажешь, иначе я тебя отсюда не выпущу!
Тристан поднял взгляд к потолку и тоже помолился. Похоже, это будет сложнее, чем он думал.
Глава 44
Шесть месяцев спустя"
"Солнечный луч медленно скользил по одеялу, очерчивая каждую складку. Когда он касался оголенной кожи Адалины, она недовольно морщила нос и зарывалась в одеяло. Солнце поднималось все выше, и ей становилось сложнее прятаться от яркого, слепящего света.
Она уже хотела спрятать голову под подушкой, мысленно проклиная служанку, которая забыла на ночь задернуть шторы, как над ухом раздался раздражающе спокойный голос Флоренс:
– Ваше Высочество, пора просыпаться, сегодня ваша коронация. А поскольку вы наотрез отказались соблюдать давнюю традицию ношения париков, то нам потребуется очень много времени, чтобы завить ваши волосы.
Коронация
Желудок Адалины сжался до размеров игольного ушка, а к горлу подкатила желчь.
На то, чтобы осудить Стефана по всей строгости закона и казнить за многочисленные преступления, ушел всего один месяц. Расследование могло затянуться на год, но, ко всеобщему удивлению, несостоявшийся король сам признался в злодеяниях перед Королевским советом и судьей Аталаса.
В день казни Адалина видела его в последний раз и ужаснулась тому, настолько он исхудал, побледнел и постарел.
