Ты сумасшедший, потому что человек в здравом уме не смог бы так долго находиться подле моей сестры, и мне бы впору беспокоиться. Но на правах старшего брата я обязан предупредить. Обидишь мою сестру, и я не посмотрю, что ты мой друг и третий человек в гильдии, – придушу собственными руками.
Изекиль тихо рассмеялся, но, заметив пристальный взгляд Тристана, в котором не было ни тени веселья, быстро стер улыбку с лица.
– Обещаю, мой господин, я ее не обижу.
Тристан закатил глаза и мысленно выругался, а потом сказал:
– Раз уж вы теперь вроде как вместе, готов оказать тебе милость и позволить называть меня по имени.
– Лицо Изекиля вытянулось в изумлении, но Тристан не дал ему вставить слово: – Только наедине.
– Хорошо… – промямлил Изи с непривычной для него неуверенностью. – Трис.
– Не наглей.
– Тристан.
– Так-то лучше.
Какое-то время они шли в тишине. Изекиль первым нарушил молчание:
– Ты уверен, что тебе стоит идти на встречу с Роем одному?
– Абсолютно.
– Но почему? Это может быть опасно.
Тристан остановился.
– Я собираюсь вернуть свое имя, титул и прежнюю жизнь. – Изекиль стал первым, кому он открыто признался в своих намерениях. – Но я не хочу, чтобы в ней было место старым обидам и ошибкам. Поэтому должен исправить хотя бы то, что мне под силу.
* * *Старый штаб гильдии представлял собой одну-единственную комнату в известной на весь Фортис таверне «Медовуха». По названию несложно было догадаться, какой напиток там подавали. Тристан пил исключительно вино, но в отличие от него Рой пьянел быстро и отдавал предпочтение более слабым напиткам.
Но не по этой причине они выбрали для самого первого штаба гильдии комнату в этом месте. В «Медовухе» часто собирались слуги и рабочие из замков господ, поэтому здесь всегда можно было послушать свежайшие сплетни.
Изгнав Роя, Тристан уничтожил все важные документы, хранившиеся в тайниках штаба, и больше сюда не возвращался, хоть и продолжал исправно платить за комнату. Как будто в глубине души всегда ждал возвращения друга детства.
Стоило Тристану открыть дверь таверны, как на него обрушились ароматы солода и хмеля, а в ушах зазвенело от взрыва хохота, который заглушал игру волынки и флейты. В битком забитом зале было очень душно, несмотря на промозглую погоду на улице.
Тристан, одетый в неприметный плащ, пробился между добротными дубовыми столами и табуретами, за которыми сидели завсегдатаи таверны и играли в кости и карты, и подошел к высокому деревянному прилавку.
