Она кивнула и вытащила из-под ворота туники цепочку с изящным ключиком, который был немногим больше его медальона.
– Открой сам, – шепотом попросила она, не желая выдать дрожь в пальцах.
Тристан вставил ключ в замочную скважину и с легкостью открыл шкатулку. Адалина не смотрела внутрь – только на его лицо – и заметила на нем замешательство.
– Ты точно не копался внутри?
– Я столяр, а не домушник, – ответил Бернард с ноткой негодования в голосе. – Вскрывать замки я не умею, да и без надобности оно мне.
Его Величество сразу предупредил, что здесь хранятся имена лордов, которым можно доверять и просить помощи в свержении Стефана. Да и меня он не обделил. Золота, которое он дал, хватит и мне, и моей новоиспеченной супруге, и ее сыну. Мы ни в чем не нуждаемся.
– Там нет кольца? – с надеждой спросила Адалина.
Тристан покачал головой, и она с явным облегчением выдохнула. Но ее радость была недолгой.
Тристан достал свиток с королевской печатью и выругался сквозь зубы.
– Что это?
– Королевская грамота.
– Он с сочувствием посмотрел на нее. – Свидетельство короля Танната, что его жена совершила преступление против короны, подменив их мертворожденного ребенка. А это… – он вытащил второй свиток, – королевский указ о признании тебя, Адалины Адесто, его законной дочерью и единственной наследницей престола Запада.
Адалина проглотила безмолвный крик. Комната перед ней начала раскачиваться, будто она вновь оказалась в мире на «Золотом рассвете». Вот только вместо уютной капитанской каюты, где коротала вечера в объятиях Тристана, она стояла посреди палубы и ждала надвигающуюся на нее гигантскую волну.
– Здесь письмо от Танната. – Он протянул ей очередной свиток, взглядом говоря: «Ты должна прочесть его сама».
Адалина развернула его и несколько раз моргнула, пытаясь вернуть себе способность различать буквы, которые разбегались перед глазами.
Дорогая Адалина,
если ты читаешь это письмо, значит, проделала огромный и очень сложный путь.
Значит, я в тебе не ошибся и могу с гордостью заявить: ты достойна продолжить славный род Адесто и стать королевой."
"Наверное, ты сейчас в ужасе. Возможно, плачешь, но, если верить твоей матери (она говорила, что у тебя весьма крутой нрав), ты, скорее всего, проклинаешь меня самыми страшными ругательствами. Я понимаю твои страхи, боль и непринятие. Такие потрясения сложно перенести даже взрослому мужчине, что уж говорить о хрупкой девушке.
