– По крайней мере, так сказала Надин, служанка, которая мне прислуживает.
Адалина коснулась теплыми ладонями его оголенных плеч и начала растирать ароматное масло по коже. Он блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как она массирует его мышцы тонкими, но сильными пальцами. Ее непослушные длинные пряди приятно щекотали его спину, пока она нависла над ним. К аромату жасмина прибавились сладость яблок и пряность корицы, и Тристан против воли улыбнулся. Как же он любил этот запах!
– У тебя волшебные руки, – промурлыкал он, пока Адалина очерчивала его позвонки, пуская по коже легионы мурашек.
Она ничего не ответила. Скользнула руками вверх по позвоночнику к шее, а потом опустилась к груди. Дыхание Тристана участилось, и он усилием воли перехватил ее запястья и отстранил от себя.
– На самом деле я пришел сказать, что мы скоро отправляемся в Иверас.
Адалина, казалось, даже перестала дышать. Тристан обернулся на нее и заметил на лице страх и смятение.
– Эй? Ты чего? – Он легко коснулся пальцами ее скулы, и она встряхнула головой, словно сбрасывая оцепенение.
– Ничего. Я скажу Надин, чтобы подготовила мои вещи. Там будет так же жарко, как и здесь? Я могу одолжить у Кристин пару миреасских нарядов?
Она нервно растирала остатки эфирного масла по его предплечьям, упорно не встречаясь с ним взглядом.
– Что гложет тебя, Адалина? – мягко спросил он. – Я открылся тебе, теперь твоя очередь. Откровенность за откровенность.
Адалина тяжело сглотнула, и Тристан проследил за тем, как дрогнуло ее горло.
– Я боюсь.
– Чего ты боишься?
Прислонившись спиной к изголовью, он поудобнее устроился на кровати и усадил Адалину к себе на колени. Она не сопротивлялась. Но смотрела в сторону террасы, с которой открывался вид на ночной сад.
Кристин очень гордилась садом; ее слуги денно и нощно поливали и пропалывали каждый кустик, чтобы ни один цветок не завял и не засох под палящим солнцем Миреаса. И в благодарность за столь бережную заботу редкие растения насыщали воздух невероятными сладкими ароматами, которые особенно осязаемы были именно по ночам.
– Когда я только сбежала из Изумрудного дворца, мне казалось, что все будет проще. Я планировала уплыть как можно дальше от Великого Материка, купить дом и жить тихой, спокойной жизнью до самой старости.
Адалина обхватила себя руками, будто в комнате царил холод. Тристан не в первый раз замечал за ней этот жест. Его вдруг осенило, что так она боролась с одиночеством.
