– Господи, какие тяжелые времена… Ну, ничего – бог вас простит…
Подняла руку, чтобы перекрестить, – опомнилась и несколько торопливо забрала у них миски.
– Что ж, поели, и – ладно…
Кикимора судорожно поправила сползающую дужку очков. Дужка пока держалась, там где Герд скрепил ее проволокой. Счастье еще, что завернули на ту помойку. Хорошие раскопали очки – большие, дымчатые, закрывают половину лица.
– Вы нам поможете? – напрямик спросил он. – Нам некуда идти. Ведь это – “станция”?
Женщина откинулась и пальцами прижала испуганный рот.
Заскрипели тяжелые половицы в прихожей. Пожилой плотный мужчина в брезентовом комбинезоне вошел в комнату, сел и выложил на стол руки, темные от загара. По тому, как он это сделал, чувствовалось, что – хозяин.
– Ну? – спросил не очень любезно.
– Мне о вас рассказывал Карл Альцов.
Эту ложь Герд, чтобы было проще, придумал заранее.
– Какой-такой Альцов?
Герд объяснил.
– Не знаю, не слышал, – сурово отрезал хозяин.
Кикимора сейчас же толкнула его ногой под столом – мол, пошли.
– Вы с “подземной железной дороги”, – сказал Герд. – Я это точно знаю. “Проводник” или, может быть, даже “начальник станции”. Вы спасаете таких, как мы…
– Да ты, парень, бредишь.
Хозяин был по-фермерски непоколебим.
– Ладно, – сказал Герд, пытаясь, несмотря на отчаяние, держаться спокойно. – Ладно, значит, вы не “проводник” и не “начальник станции”? Ладно, тогда мы отсюда уйдем, конечно. Но сперва я, пожалуй, вызову сюда дежурный причт “братьев”. Пусть окропят дом святой водой.
Бояться вам нечего…
– Господи, боже ты мой! – так же, как во дворе, ахнула женщина.
Взялась за притолоку, замерла, точно боялась упасть.
Хозяин резко повернул к ней голову: – Цыть! – Раздул ноздри, как показалось Герду, набитые жесткими волосами. – Ну-ка выйди на улицу, посмотри – там, вокруг.
– Они – что придумали…
– Выйди, говорю! Если заявится этот… ну – заверни, значит. Как хочешь, а чтобы духу его тут не было!
Женщина послушно выскользнула.
– Сын у меня записался в “братья”, – как бы между прочим сообщил хозяин.
– Револьвер вот такой купил, свечей килограмм – сопляк… Так что за благодатью теперь далеко ходить не надо. – Вдруг, протянув руку, сорвал с Кикиморы дымчатые очки, повертел выразительно и бросил на стол – сильней, чем надо. Оправа переломилась. Кикимора вскрикнула и закрыла руками выпуклые фасеточные глаза.
– Ну? Кого ты собираешься звать, парень?
Герд молчал. Неприветливое было лицо у хозяина.
