Идеалом жабы является именно жаба, а не человек… – Но идеалом человека является человек, отвечал Карл. Это и есть, мне кажется, тот путь, по которому… – Ты имеешь в виду “железную дорогу”?.. – Да, я имею в виду “железную дорогу”… – Ах, глупости, говорил директор. Ты и сам, наверное, в это не веришь. Жалкая благотворительность, ну – спасут несколько одержимых… – Нет, это серьезные люди, говорил Карл. Они не очень образованные, возможно, но суть они поняли: человек должен остаться человеком… – Так ты их знаешь?.. – Да… – Ты очень рискуешь, Карл… – Только собой… – И главное, совершенно напрасно: либо люди, либо одержимые, третьего пути нет…
У забора, опасно прислонившись к штакетнику, под углом, как подпорка, которая уже поехала, коротал бесцельное утро некий человек – ботинками прямо в луже.
Безразлично жевал табак, сдвинув на лоб примятую шляпу. Под широким поясом у него висел нож в чехле.
Он открыл один глаз, когда они проходили мимо, повернул им, как будто заключая пришельцев в невидимую сферу сознания, неожиданно открыл и второй глаз тоже и вдруг сплюнул на середину дороги янтарную жвачку.
Кикимора тут же взяла Герда за руку.
– Не подпрыгивай, ничего страшного, – прошипел он в ответ. – Успокойся, пожалуйста. Ты так дрожишь, что любой дурак догадается.
– А ты посмотри. Он идет за нами…
Герд как бы невзначай, посмотрел. Человек, жевавший табак, действительно шагал вслед за ними, оттопырив кулаками карманы широченных штанов.
Ботинки его ощутимо почавкивали.
– Отправился по своим делам, – сказал Герд напряженно.
– Не бойся, мы ничем особенным внешне не выделяемся. Брат и сестра ищут работу – таких много…
Они свернули, и человек тоже свернул, как привязанный.
– Вот в-видишь, – сказала Кикимора. – Т-теперь мы об-бязательно п-попадемся…
Герд даже поскользнулся.
– Не каркай!..
Втащил ее в узкий, не предназначенный для ходьбы переулочек. Потом – в другой, в третий, тянущиеся, по-видимому, вдоль всей окраины. На продавленных тропках чернела застойная земляная вода.
Яблони над ними смыкались, давая ощущение сумерек. Рушились с ветвей крупные, холодные капли. За кустами, правда в некотором отдалении, раздавалось мерное – чмок… чмок… чмок…
Кикимора заметно дрожала…
Герд вдруг увидел – калитка, знакомая до последней щербинки, и дом, как ему положено быть, из силикатного кирпича. Добротный полукруглый навес над крыльцом.
Стукнуло сердце. В горле образовался плотный комок.
– Б-бежим отсюда, – жалобно пропищала Кикимора.
