От гипотез меня уже немного подташнивало. Потому что гипотез я мог бы и сам придумать сколько угодно. Уже хватит гипотез. И хватит дискуссий. И хватит безумного экспериментирования. Оракул не бог, наука не храм, и мы не жрецы, талдычащие одни и те же молитвы. В мире есть вещи, которые гораздо важнее научной истины. Что есть истина? Истина такова, каковы мы сами. Ничего другого, по-моему, ожидать не приходится…
– Осторожно, это, кажется, к нам, – шепотом предупредил Хермлин.
Сильно побитая, без стекол и фар, легковая машина, завывая мотором, с натугой перевалила через бугор и действительно повернула к нам, опасно кренясь на рытвинах.
Еще на ходу выскочил из нее длинный юноша в пластиковом “техническом” комбинезоне и, как грабли, запрещающим жестом поднял к небу руки.
– Стой! Игорь Краузе. Аварийный штаб. Регистрация… Кто такие, по очереди, пожалуйста, фамилия, специальность? Прошу прощения, в машину взять не могу. – Пока мы бормотали что-то в подставленную коробочку диктофона, ловко выщелкнул из стеклянного тубуса три больших ярко-зеленых таблетки.
– Вот, возьмите. На язык – и пусть рассосется. – Тонким указательным пальцем с отгрызенным ногтем коснулся Хермлина. – Вы освобождаетесь от мобилизации: можете идти домой. А вот вы и вы, – палец быстро мелькнул, – к десяти ноль-ноль явиться в распоряжение штаба. На личные дела час. Сбор у почты. Пройдете обследование, получите задание и паек. В машину, прошу прощения, взять не могу. Вопросы?
Таблетки были горькие.
Вероятно, “Хонг” – стимулятор.
– Хотя бы Хермлина захватите, – сказал я. – Он же старик.
– Да-да, – рассеянно ответил Игорь Краузе. – Больные и старик и от мобилизации освобождаются… Вы, разумеется, можете идти домой. Сбор у почты. В машину взять не могу. Вопросы?
– Вопросов нет, – в тон ему сказал я.
Тогда Игорь Краузе резко кивнул – всем троим, и, уже залезая в машину, неожиданно обернулся.
– Да!.. Ламарк только что обнаружил пульсацию магнитного поля. Местную, затухающую; скорее всего, связано со “спектаклем”.
Здорово, правда? – обвел, нас сияющим, каким-то младенческим взглядом. – Сбор у почты. В десять ноль-ноль. Получите паек и задание.
Машина тронулась вправо, где через ров был переброшен дощатый настил. Колеса, стреляя брызгами, проскальзывали по глине.
– А знаете, что? – сказал Хермлин, поднимая грязный воротничок. – Я, пожалуй, впервые рад, что мне – уже семьдесят. Честное слово рад. Хорошо, что осталось совсем немного.
