– Да вон там, слева, целая цепь… – Вот не везет… – Да, только “призраков” нам и не доставало… – Ты, знаешь, давай двигай, а я его приму, этого, который поближе… – Думаешь?… – Ну, с моей травмой все равно далеко не ускачешь… – Ладно, держись, недолго, я постараюсь пригнать машину…
Точно больные, поддерживая друг друга, выступили из-за вздыбленного остова танка двое людей; один тут же заковылял по равнине, баюча стянутую тряпицей ладонь, а второй подождал, пока выдвинувшийся из цепи “призрак” приблизится к нему почти что вплотную – не колеблясь, шагнул вперед и быстро протянул руку.
– Панг!.. – дернулась молочная переливающаяся поверхность.
“Призрак” остановился и медленно потемнел.
– Кажется, поворачивают, – сказал Хермлин. – Это правда, что они не опасны?"
"Я ему не ответил. Я позавчера почти полностью содрал ноготь на левом мизинце. Помнится, тогда чуть было не закричал от боли. Но теперь я смотрел на запекшийся, коричневый полукруг с радостью и надеждой. Кровь была настоящая; значит, не копия.
И у Катарины на лбу, слава богу, багровела подсыхающая царапина.
Она вдруг открыла глаза.
– Я могу идти. – И действительно встала, упираясь в заляпанную глиной гусеницу.
Вдруг пошатнулась, чуть не упав, и отдернула руку.
– Что такое?
– Смотри: она – мягкая, Анатоль!..
Я осторожно потрогал упершуюся в бугор башню. Металл был горячий и в самом деле подавался, как тесто. Вмятины от моих пальцев тут же заполнила маслянистая жидкость. Запах усиливался и становился просто невыносимым.
Катарина подергала меня за рукав:
– Нет времени, Анатоль…
Мы забрали влево, чтобы не натолкнуться на “призраков”. Я поддерживал Катарину, стараясь не поскользнуться и не повалить нас обоих. – Панг!.. Панг!.. Панг!.. – стреляло по всей мокро поблескивающей туманной равнине. “Призраки”, будто гиены, следовали за нами в некотором отдалении. Они сегодня не торопились, добычи, по-видимому, хватало. Липкая тяжелая грязь наматывалась нам на чоботы. Смешиваясь с горьким потом, стекал по лицу теплый дождь.
Катарина, приваливаясь к моему плечу, бормотала, что нам нельзя терять ни минуты. Видел, Анатоль, даже броня уже загнивает. Деградация… энтропия… распад… необратимые изменения… Скоро все поползет… растает… вроде прошлогоднего снега… Никогда не прощу себе, если упустим… Барахтин утверждает, что это – всего лишь проекция на наше сознание…Понимаешь, источник, быть может, даже в другой Галактике… Я, естественно, в этот бред не вникал: снова гипотезы.
