И хотя я вступил в крепость, сопровождаемый им и Алисой, опоясанный Эрринором, в славе победителя Черного лорда Тенто, кстати, сам уже являющийся не только лордом, но и мужем Алисы, причем, у Алисы горел синим огнем камень на безымянном пальце, и хотя меня с первых же минут окружило несколько боязливое восхищение (откровенная приязнь Мирры объяснялась не в последнюю очередь именно этими обстоятельствами), я прекрасно чувствовал, что восхищение – оно, разумеется, восхищением, лорд – лордом, слава воина как бы сама по себе, но вот если я осмелюсь отдать приказ самому последнему солдату нашего гарнизона, он не то, чтобы не побежит его исполнять, а, напротив, уставится на меня с искренним недоумением.
Слава – это отлично, но мне все-таки не было места в их жизни. Я не видел горящего семибашенного Алломара и не отступал вместе с ними через солончаковые пустоши Орисгедо, не терял товарищей и не получал ран в боях с наступающими гвардейцами, не жег бледных костров на плато Зарамчор и не знал, как закапываться, если из пустыни Гайум приходят жарко дышащие самумы.
Я был просто везунчиком, которому посчастливилось вытащить удачную карту. Можно восхищаться везением, везению можно завидовать, можно, наконец, ненавидеть везунчика всей душой, но вот уважать его как такового вроде бы не за что. И к тому же, везение мое, вероятно, уже закончилось, – я стал просто обузой, человеком, от которого неизвестно чего можно ждать и который по глупости способен наворотить что угодно. Короче, я был среди них лишним.
Никто, разумеется, прямо мне этого не говорил, но и никто не обращался ко мне с какими-нибудь серьезными предложениями. Я был случайным туристом, человеком со стороны, их жизнь текла, не задевая меня никоим образом.
Так что, слоняясь без дела из конца в конец тихой крепости, уныло взирая на стружку травы, закручивающуюся под фундаментом зданий, глядя на другой берег канала, такой близкий и такой для меня недоступный, я чувствовал нарастающую пустоту в сердце, ненужность, полную свою никчемность, неприспособленность, и мне хотелось уйти и никогда больше сюда не возвращаться.
Немного выручали меня только ежедневные тренировки на плацу, возле казарм. Алиса считала, что лорд, пусть даже такой случайный, как я, должен уметь сражаться. Должен хотя бы грамотно держать меч в руках. Иначе – что? Иначе – полный позор Дому Герриков. И потому я теперь два часа утром и два часа вечером, стиснув зубы, упражнялся в выпадах и парировании ударов.
