Скоро они понадобятся мне – все, до последней капли, – и вдруг, точно спохватившись, приседала в почтительном реверансе. – Прошу простить мою слабость, милорд муж…
И хотя я отлично знал, что мужем она меня назвала только под давлением обстоятельств, но за этот действительно почтительный реверанс и за взгляд, которым он сопровождался, я готов был простить что угодно.
Потому что теперь я и в самом деле был для нее лордом и мужем.
И Алиса тоже готова была простить мне многое. Разумеется, прежняя высокомерная и снисходительная девчонка, с равнодушным презрением посматривающая на простолюдина с высоты своего рода, никуда не исчезла, да, наверное, и не могла исчезнуть так быстро, но теперь в ней проглядывал и совершенно иной человек – женщина, сердцем чувствующая волнующую привлекательность слабости.
Это проявлялось у нее какими-то стремительными нахлывами, и забавно было наблюдать, скажем, за завтраком, как после какого-нибудь моего особо идиотского замечания, ну, например, что мне надо бы вернуть книги в библиотеку, неудобно, срок пользования давно истек, Алиса надменно вздергивала подбородок, поднимала брови, уже готовая сказать нечто резкое, и вдруг останавливалась, сдерживала дыхание, переламывала самое себя, и отвечала с восхищавшей меня покорностью: Да, милорд муж, это следует серьезно обдумать… – А потом смущенно краснела и от этого делалась еще привлекательнее.
"
"Гийом в такие минуты с любопытством пощипывал свою бородку.
Впрочем, в наши дела он не вмешивался и продолжал, как ни в чем не бывало, орудовать вилкой или деревянной лопаточкой (оказались у них в дорожном сундучке и такие), прислуживавшая нам всем троим Мирра – Петип, как я уже говорил, имел таинственные дела в городе – через голову своей хозяйки поглядывала на меня с насмешливым одобрением. Она словно бы говорила: Ну ты ее и взнуздал, парень… – И ловить этот поощряющий взгляд мне тоже было приятно.
Я действительно ощущал себя лордом и мужем.
Лишь в одном-единственном пункте мы с ней никак не могли добиться согласия. Это когда я, разгоряченный своим нынешним положением, легкомысленно ляпнул, что поскольку лорд Тенто, нанесший Геррику оскорбление, сейчас мертв, то само оскорбление можно считать отмщенным. Оно смыто кровью, повода для раздора больше не существует. Все, финал, бесконечная война двух Домов окончена.
