И когда меч лорда Тенто, раскрутив вокруг меня очередную блистающую спираль, кстати, лишь на какие-то сантиметры не дойдя до груди, вознесся к небу, как стриж, чтобы набрать высоту для удара, я, уже зная, что придется опять преодолеть яростное сопротивление, как на ручку лопаты, нажал на рукоять Эрринора, и, не дав ему устремиться вслед за клинком противника, послал прямо вперед, сломав начинающуюся параболу.
Эрринор снова дернулся, как живая рыба, но, то ли не ожидая от меня новой прыти так быстро, то ли укрощенный еще прежним моим своеволием, вдруг подчинился, как бы удлинив мою руку металлом, и голубоватой молнией соединил нас с лордом Тенто.
Впрочем, уже в следующее мгновение он, вероятно, опомнился – выгнулся стальной полосой, загудел возмущенно, вновь распрямился и, точно сорванная пружина, с невероятной силой отбросил меня назад.
Я запнулся и со всего размаха шлепнулся на асфальт. Острый электрический ток промчался от копчика по позвоночнику. Ребра, казалось, сложились «елочкой» и снова раздвинулись.
Я был полностью оглушен. А сам Эрринор зазвенел по камням, куда-то откатываясь.
Погребальными колоколами повис этот звон в воздухе. Звонили колокола обо мне. Я – погиб, здесь, на набережной, под скорченными тополями. Мне потом иногда даже снилась эта картина: мрачная, будто отливка памятника, фигура Тенто, выглядящая исполинской, потому что я смотрел на нее снизу вверх, звездчатый кружевной воротник, горгоньи кудри вокруг лица с полуприкрытыми веками, – на секунду мне показалось, что кудри эти медленно извиваются, – и холодный клинок, плывущий, будто посередине звездного неба.
Сейчас он сверкнет в точном падении, и для меня все кончится.
Не знаю, почему я тогда не зажмурился, как ребенок. Если уж умирать, то лучше не видеть, как смерть протягивает к тебе мерзкие лапы. Наверное, я в тот момент просто остолбенел: глаза вытаращены, неповрежденная рука ощупывает пылающий копчик. Помню, мелькнула мысль, что я теперь на всю жизнь останусь калекой.
И все-таки я тогда не зажмурился, и потому внезапно увидел, что опасный лунный клинок вовсе не плывет среди звезд, как мне в первое мгновение показалось, – плывут тоненькие ободочки невидимых облаков возле него – а сам меч не плывет, а лишь немного покачивается, и покачивается, как в невесомости, темная отливка фигуры, беловатый дымок курится из-под звездчатого воротника, и – усиливается, и брызжет струйками, точно от паровоза.
