Все твердили мне, что я должна принять выпавшую честь, одуматься или в крайнем случае смириться.
И лишь на пятый день заточения ко мне пришёл человек, который сказал другое.
Найтер появился в моей башне под вечер.
— Меня пустили сюда, надеясь, что я смогу вразумить тебя, — улыбнулся он горько, прикрывая дверь. — Как ты, Лина?
Его седые волосы были растрёпаны. Простая мантия висела на худощавом теле. Глаза… в глазах отражалось то, от чего горло перехватило спазмом.
Сочувствие. О котором я мечтала все эти дни.
Он с детства учил меня и Марису чтению, письму, истории. Позже сестра увлеклась другими занятиями, а вот меня очень привлекали древние книги и рассказы о прошлом нашего народа, которое Найтер будто олицетворял.
— Неважно, — призналась я глухо. — А ты собираешься меня вразумлять?
Он подошёл. Крепко обнял меня, привлёк — и держал, пока я отчаянно пыталась не заплакать.
А потом его голос упал до шёпота:
— Лина. Ты мне как дочь. И, может, это прозвучит грубо по отношению к твоему отцу, но я никогда бы не пожелал своей дочери такой судьбы.
Выслушай меня сейчас внимательно — это важно, и я буду говорить тихо, чтобы не услышала охрана.
Я замерла, а он усадил меня на простой стул и сжал мою руку — нервно, почти лихорадочно.
Это заставило волноваться. Забыть о жалости к себе.
— Ты же помнишь всё, что я тебе рассказывал. Как когда-то мы были сильны. Владели магией и воевали с драконами, которые только появились в наших землях. Дольше века — до того как они всё-таки победили.
— Три столетия назад, — прошептала я.
Конечно, я помнила.
— Когда они захватили нас, магов истребляли. Но нельзя истребить и будущие способности к колдовству, — Найтер смотрел на меня пристально, запредельно серьёзно. — Ты знаешь, что их запечатывали — в каждом роду, в каждой знатной и простой ветви. Ты знаешь, что драконы ищут женщин, в которых есть эта скрытая сила. Она позволит тебе родить сильных наследников.
— К чему ты ведёшь?
— Когда ты попадёшь в земли драконов, эту магию в тебе… разбудят.
Я поняла, что моя рука лежит безвольно в его, сухих и старческих. И что я боюсь двинуться. Вдохнуть.
— Ты думаешь, она как-то поможет мне?
— Ты не сможешь использовать её так, как используют они, — Наставник по-прежнему не отводил взгляда, и его лицо казалось бледным. — Мы никогда не могли сравниться с ними в живом колдовстве. Но нам помогли наши прародители.
Те, кого мы называем Богами. Древними и ушедшими ещё до того, как мы проиграли войну.
