Для него личный компьютер Томского был чем-то вроде алтаря, сгустком божественной энергии, куда его – простого смертного – не допускали.
Михаил одним кликом запустил нужную программу.
У дочери на телефоне стоял «маячок».
«Пожалуйста, покажи, – молил он, – что они на Красной площади, и я немедленно успокоюсь».
Однако на экране вместо жизнерадостного зеленого огонька высветилась черная точка.
Сева не удержался:
– Что за программа, впервые вижу. Ты написал?
Михаил молчал. Разом вспотевшие ладони судорожно вцепились в столешницу.
Сева склонился к экрану, прищурился, укорил:
– Шрифт выбрал неудачный, глаза сломаешь. Что написано, не разберу… Destroyed?
И вскинул глаза на друга:"
"– Чего там у тебя уничтожилось?
– Дочкина сим-карта, – разом севшим голосом отозвался Михаил.
Сева вздохнул с облегчением:
– Ф-фу, напугал! Подумаешь! Может, сломалась. Или телефон украли, а симку выбросили. Обычное дело. Купишь новый.
Севин голос раздражал, будто писк комара. Жаль, невозможно прихлопнуть. Или нажать «delete».
Томский зажал уши руками. Кликнул по кнопке «эпитафия».
Так – шутливо – он назвал сосредоточение информации по потерянной сим-карте.
Но сейчас было ощущение, будто он действительно стоит у могильного памятника.
Сим-карту Леночки уничтожили в 18.03. На улице Маломосковской, в двух кварталах от их дома. Возле мусорного бака. Дочка выронила телефон или его украли по пути к метро?
Но проблема в том – он увеличил масштаб, хотя и так было ясно, что метро находилось совсем в другой стороне.
– С ними что-то случилось, – выдохнул Михаил.
Сева взглянул презрительно:
– Слушай, ты прямо клушей становишься. Гуляют твои дамы! Лето, вечер! В кафешке они. Или в детском мире каком-нибудь!
Михаил не удостоил его ответом. Из офиса на парковку он, не стесняясь, бежал. И домой гнал, объезжал пробки по выделенке и тротуарам.
Галина Георгиевна встретила его в коридоре. Всплеснула руками.
– Ой, а я думала, это Нина с Леночкой! Давно бы им пора появиться! Половина одиннадцатого!
Михаил няни стесняться не стал.
Прямо в коридоре опустился на пол, обхватил голову руками, заплакал. Что делать, что, что?!
Бежать в полицию? И говорить, что жена с дочкой задержались в театре – всего-то на час? Бред.
Искать их самому?
Когда жизнь припирала к стенке, Томскому по силам было все. Взломать систему видеонаблюдения в Большом театре? Пожалуйста. Грохнуть сеть видеокамер возле их станции метро? Тоже без проблем – какая бы защита там ни стояла.
