Ущерб оказался невелик: музыкальный центр да телевизор. Ну, и простенький сейф вскрыли. Забрали оттуда наличные и охотничью «Беретту» – Томский пару лет назад купил ружье для самозащиты.
«Повезло тебе, – веселилась Кнопка, – что я шубы ненавижу. И драгоценностей не ношу».
Беспечная Нина Васильевна предложила сменить замки и на том успокоиться. Но Михаил всегда очень болезненно воспринимал, когда посягают на его территорию. Потому, не ставя жену в известность, установил в подъезде видеокамеру и написал простенькую программку.
Если кто-то у его двери останавливался хотя бы на пару секунд – ему на компьютер мгновенно приходило сообщение.
Сам не ожидал, что тревожный сигнал раздастся настолько быстро – на третий день. Михаил даже сначала подумал: глюк. Программу недоработал. Но просмотр включил. Правда, рассмотреть незваного гостя не успел – тот очень быстро ретировался. Однако бейсболка, низко натянутая на лоб, Михаилу совсем не понравилась.
Он увеличил разрешение и велел программе: если тип в бейсболке появится снова, бить тревогу немедля.
Поделился опасениями с Кнопкой, но та отмахнулась:
– Брось! Два раза в одну воронку бомба не падает.
Однако уже назавтра незнакомец явился снова, и картинка на сей раз получилась отличная: молодое, недружелюбное, прыщавое лицо.
Парень стоял у их двери и неумело ковырялся в замке отмычкой.
Постоянно оглядывался, руки дрожали. Через двадцать секунд раздался собачий лай (тоже смоделированный программой), и воришка прыснул от двери, словно трусливый заяц.
Замки остались в целости. А Томский тем же вечером предъявил фотографию Нине Васильевне.
Та побледнела:
– Тимка…
И вскинула на мужа убитые глаза:
– Миш… он… он, наверно, просто в гости приходил…
Михаил молча увеличил масштаб – теперь отмычку в руках парня было видно отлично.
– Вот дурачок! – грустно произнесла жена.
И убежала на кухню – плакать.
Томский утешать не стал.
Тимофей когда-то жил в детдоме, где работала Нина Васильевна. Она выделяла его среди прочих своих воспитанников.
Уверяла Томского, что у мальчика чистая душа, светлая голова. Приглашала в гости. Водила в кино и в театры. Усыновить мечтала.
Однако Михаил все время испытывал к этому ребенку чувство гадливости. И не сомневался: тот лишь прикидывается агнцем, беззащитным сироткой.
Томский не запрещал Кнопке принимать Тимофея в доме. Сам – когда мальчик являлся в гости – встречал того сухо и сразу уходил к себе в кабинет.
