– Куда запихнули?!"
"– Психоневрологический интернат, жуткое место. Оттуда уже не выходят, – вздохнула она. – Но мне повезло. Добрые люди не испугались диагноза. Взяли под опеку, к себе в семью. Хотели, чтобы я нормальной жизнью жила. Я и жила – пока школу не закончила. Но потом выросла, – подмигнула ему, – и обратно в родную среду. В смысле, работать в детдом пошла. Хотя мама с папой меня уговаривали, чтоб я на младшие классы или на иностранный язык поступала, а не на дефектологию.
Нос картошечкой, глаза раскосые, фигура угловатая.
Но приодеть-причесать – получилась бы неплохая дивчина. Не из стандартных красоток, но с изюминкой.
Михаил усмехнулся:
– А как тебя в институт взяли – с задержкой психического развития?
Настя бы укорила: «Воспитанные люди таких вопросов не задают». Но Томский все эти светские экивоки ненавидел.
Впрочем, девчонка и не обиделась. Улыбнулась солнечно:
– А моя болезнь прошла. В смысле, сняли диагноз. Через год, как я в семью попала. В дураки записывают легко. Приходит в детдом комиссия.
Три строгие тети. Перед ними я, шестилетняя. Стою перед столом, дрожу от страха. Они мне вопрос: какие цвета у радуги? Но откуда я знаю? Нас никогда в дождь гулять не выпускали. А на картинке внимательно рассмотреть – в голову не приходило. Начала выдумывать: синий, черный, сиреневый… Вот и готово – дурочка. Это потом мне мама и стихи читала, и раскраски покупала. И учила желание загадывать, когда радуга.
Добавила задумчиво:
– Но все равно я очень долго к нормальной жизни привыкала.
Только представь: в девять лет впервые увидела холодильник, микроволновку, машину стиральную! В десять мама меня на море вывезла, а я в слезы. Она меня купаться ведет, а я боюсь, что сейчас топить будет. Как старшие девчонки делали – совали головой под кран с водой и вдохнуть не давали. Мама даже обиделась тогда, но я ничего с собой поделать не могла. Глубины боялась, плескалась на мелководье. И до сих пор море обожаю безумно, но далеко не заплываю.
Усмехнулась вымученно:
– Мне потом в институте объяснили: травмы из детства ничем не вылечишь.
А Михаилу вдруг вспомнилось: ему четырнадцать. Все парни в классе обязательно умеют делать что-то полезное. Драться, смешить девчонок, хохмить над учителями, завывать рэп. И только он один не способен ни на что. Лишь подает надежды. Да в чем?! В бесполезной, скучной, никому не нужной физике.
– Я привезу твоим детям подарки, – твердо произнес Михаил.
– Вы врете, – бесхитростно отозвалась девчушка.
