Платье каким-то хитрым образом имитировало грудь (хотя у Маришки ничего еще там нет, зачем потребовала купить ей купальник – непонятно). И талию подчеркивало – при том, что фигурка у моей дочери совсем пока плоская.
Мариша увидела себя в зеркале, запрыгала от восторга:
– Вау, мамочка! Только туфли… туфелек не хватает! Давай прямо сейчас в эту комнату слазим, пожалуйста! Там они найдутся, я знаю! Хрустальные, как у Золушки!
Любуется на себя – а сама побледнела, носик трет, дышит тяжело.
Конечно. Разве вычистишь одежной щеткой многолетнюю пыль?
– Мария! – приказала я.
– Немедленно снимай свой наряд!
– Но я хочу туфли!
– Снимай, я сказала!
Получилось непривычно строго. Дочь взглянула опасливо, стала расшнуровывать корсет. По щеке скатилась слезинка.
– Я… я позвоню в управляющую компанию, спрошу, – пообещала я. – Может быть, нам разрешат сдать эти платья в химчистку… Тогда ты сможешь их поносить.
Маришка всхлипнула – и вот уже и на второй щеке слезка.
– Я… я хотела Митю в нем встретить, – прохныкала она.
– А ты не разрешаешь! И туфелек нету-у!
И заревела. Пыль плюс слезы. Два самых для астматика опасных компонента.
– Миленькая моя, не расстраивайся, – начала я.
Но дочка взглянула зло. Отпрыгнула. Выкрикнула:
– Мама, ты злая! Злая!
И – будто Бог решил ее наказать за обидные слова – немедленно раскашлялась.
Все, доигрались.
Я подхватила дочку под руку, помогла дойти до дивана, распахнула окно, приказала:
– Дыши! Дыши глубже!
А сама кинулась за ингалятором на первый этаж.
Но добежать до сумочки, где он лежал, не успела. Увидела: из-под кухонной двери валит черный дым. Почему? Откуда?! Если работает «keep warm», температура просто не может подняться выше плюс тридцати пяти.
Я охнула, решительно ворвалась внутрь. Меня сразу обволокло серое марево, я закашлялась. Что горит? Что случилось? Короткое замыкание в проводке? В электрической плите?
А наверху – дочка с приступом астмы. Она уже наглоталась пыли, сейчас до нее вдобавок запах гари дойдет, и тогда все – без «Скорой помощи» нам не обойтись.
Я захлопнула за собой дверь – хоть какое-то спасение для Маришки. Но мне сразу стало вдесятеро сложнее и страшнее. Дым ел глаза, горло, почти ничего не было видно, но я на ощупь пробралась к плите.
Дотронулась до духовки и немедленно отдернула руку. Раскаленная. Но я не включала ее! Не включала!!!"
"Я открыла дверцу печи и закашлялась от дыма, отшатнулась от отвратительного запаха.
