и личное желание учеников изучать этот предмет и дальше. Хотя Гарри и подозревал, что будь он Богом, то Дамблдор бы ни за что не подпустил Слизеринцев к П. А. У. К. по ЗОТИ, но каким бы он директором ни был, вменить ЗОТИ в обязанность всем ученикам, исключив факультет Слизерин, он не мог. Попечительский Совет не просто встал бы на уши, а… Не важно.
Но поскольку таким образом количество учеников, изучающих данный предмет с таким решением директора, многократно возросло, то и именно на ЗОТИ осталось прежнее парование факультетов: Слизерин — Гриффиндор, Рэйвенкло — Хафлпафф.
Хотя, по сути, этого предмета здесь было бы уместнее и вовсе разделить учащихся на более мелкие группы, но это уже частности, на которые директор не хотел обращать своего внимания. А уж из каких таких «высоких мыслей» Гриффиндор вечно попадал в пару к Слизерину и вовсе вопрос вопросов для преподавателей, особенно учитывая, что такое парование стало практиковаться аккурат с поступлением в школу некоего зеленоглазого мальчика со скромным именем Гарри Поттер и громким послужным списком, состоящим, правда, всего из одного единственного пункта: Мальчик-Который-Выжил!
Вот и сейчас, добежав за эту минуту от террасы до третьего этажа, шестикурсники Слизерина и Гриффиндора рассаживались по своим местам.
Парты, что стояли на привычных местах, и сдвинутые в один угол маты, на которых обычно проводились тренировки, когда парты сдвигались к стенам, а маты, наоборот, раскладывались на весь пол, однозначно говорили понимающим студентам — контрольной письменной работе быть!
Северус смотрел, как его змейки и львята прошмыгивают в кабинет и занимают свои привычные места.
Хотя не совсем привычные. Лонгботтом, осторожно подталкивая Гарри, упорно тянет того в самый затемнённый угол. Северус мысленно сверкнул клыками и вполне себе реально так глазами в их сторону, но парни этого даже не заметили.
«Мой!» — в который раз при виде зеленоглазого львёнка прорычало нечто в голове профессора.
Бороться со своей природой оказалось невозможно. Чего только профессор не делал за последние два месяца. И зелья притупляющие варил, и старался снова вызвать свою первоначальную ненависть к гриффиндорцу, как мантру повторяя про себя, что тот вылитый отец, и даже в бордель ходил — не помогало. Ничего не помогало."
"Зелья — как будто и не пил вовсе. Про отца-оленя мантра уже не работала.
