Разглядываю точеные черты лица, идеально гладкую кожу, горящий взгляд, и дыхание замирает от нереальной мужской красоты. Повезет же той девушке, которой достанется такой красавец!
Внезапно перед глазами проносится видение. Зеленоглазая воительница, одетая в доспехи, доверчиво льнет к принцу, а тот обнимает ее с такой силой, что, кажется, еще чуть-чуть — и доспехи не выдержат — треснут. То чувство, что светится в их глазах, — больше, чем страсть. Тоска и ненасытный голод друг по другу. Сцена поражает своей реалистичностью.
Вижу рассыпь белокурых волос по женскому лицу, тонкие черты, приоткрытые пухлые губы и маленькую родинку на щеке, как у Монро…
Кейрон неожиданно гладит меня по волосам, выдергивая в реальность:
— Пса не спасти, ирэя.
— Пусть хотя бы собака побудет у меня до завтрашнего заката, — жалобно прошу, а сама скрещиваю пальцы в надежде, что к завтрашнему дню нас с Йемреном здесь уже не будет. — Хочу успеть с ней попрощаться. Вы позволите ее накормить напоследок?
— Это можно устроить.
Ника… — он сбивается и прижимает к себе покрепче. Мне вдруг становится невыносимо жалко его, до мозга костей влюбленного в неуловимую, эфемерную мечту по имени Дариника, которую он никогда не получит. Проникнувшись моментом, стою тихо, даже не думаю вырываться. Просто вслушиваюсь в его слова."
"— Виеды, северяне — это пол беды. Моя мать, она… У нас будет непростой путь. Ты пройдешь его со мной? До конца?
— Думаю, мои поступки расскажут о намерениях лучше слов.
Конечно, ответ ни о чем, но язык просто не поворачивается врать ему в такой момент.
Да и мимика, видимо, подводит, потому что Кейрон долго, пытливо всматривается в мое лицо, а затем выдает:
— Я собираюсь поставить охрану перед твоей спальней, чтобы пес никуда не делся.
Охрана?! Как раз в ночь побега?! В горле резко пересыхает.
— А нельзя ли в ночь перед брачным ритуалом обойтись без охраны?
— Можно. Со мной в твоей кровати. Что ты выбираешь, ирэя?
Глава 26
Под ребрами грохочет отчаяние вперемешку со злостью на саму себя.
Да как я посмела жалеть человека, который покушается на тех, кто стал мне так дорог?
Хочется переиграть ситуацию любой ценой, и в унисон с моей решимостью в голове рождается идея. У принца есть болевая точка, на которую давила матушка. Если наступить туда с другого конца, тоже может сработать…
«Не может», — поправляю себя, — «а сработает!»
Набравшись наглости, заявляю:
— Я выбираю наше единство.
— Что ты имеешь в виду? — хмурится мужчина.
