У нас в деревне таких девок голышом привязывали к позорному столбу, а потом пороли, пока на них живого места не оставалось, — подсказала охотно. — С ними же по-другому нельзя, что с деревенскими бабами, что со знатными… Потаскухи только плеть и понимают.
На ""потаскухах"" Кейрон окончательно рассвирепел. Лицо исказила гримаса гнева. Эмоции, которых так долго ждала Вирна, наконец, проявились в полную силу, вот только направлены они были не на Даринику, а на неё саму. Принц с яростью выплюнул:
— Ты оскорбила будущую королеву.
Позволила себе сделать выводы на её счёт своим недалеким умишком. Зачем тебе голова, если не умеешь ею пользоваться? Миргаш, — обратился к слуге. — Отведи ее к палачу!
— Да, мой принц, — смиренно склонился тот под тяжёлый топот стражей и оглушающие женские крики. — Каков будет ваш приговор?
Глава 23
Йемрен"
"С момента ухода Ники моя рутина не изменилась. Я по-прежнему скучал в компании плесневелых стен и лишь изредка «наслаждался» обществом стражей, приходивших проверить крепления.
Левой рукой один дергал скобы, а правую не спускал с рукояти меча. Оба держались при этом молча, настороженно, и дышать начинали нормально, только выйдя за дверь.
Дариус корпел над планом побега, наседая с ментальными встречами, где старательно согласовывал со мной детали. На разговоре было непросто фокусироваться, ведь мысли то и дело норовили соскользнуть к Нике.
Странно, что годы нашей разлуки дались мне намного легче, чем последние часы. Теперь секунды без нее оборачивались днями, стягивали сознание в тоскливую пустоту и жалили острыми укусами одиночества.
Хорошо, что оков стало больше, иначе я давно выдрал бы их из стены и отправился к ней за пояснениями.
Какого кхара она солгала?
Что за демон ее попутал?
Каждое лживое слово вонзилось в душу ржавым гвоздем, и оставило гноящийся след. Кто она, моя ирэя? Ангел во плоти или демон, спрятанный под прекрасным ликом? Не знать свою истинную оказалось хуже, чем гулять весной по тонкому льду. Вручаешь сердце на милость незнакомки и ждешь.
Захочет — растопчет, захочет — пригреет.
Моя мать считалась ирэей Пепельного Дракона, хотя много лет подчинялась его воле лишь формально. Втайне же мечтала о единоличной власти. Не успел прах мужа развеяться с Низины Духов, королева изгнала меня, преемника, и установила свои порядки.
После предательства собственной матери каждая ложь, даже самая мелкая, стала трубным гласом сигнального рога, возвещающим о близости врага.
