Незнакомцу необязательно знать, что я Вероника, а не Дариника. Маг тоже с явным облегчением бросается в мою сторону и, видя, как я покачиваюсь, учтиво предлагает мне руку для опоры.
— Господин Дариус! — влетает ему в спину ледяной голос.
— Да?
— Вы уже умеете отращивать руки?
— Н-нет, — напрягается мой провожатый.
— Тогда почему провоцируете меня выдернуть единственные экземпляры, что у вас есть в наличии?
Предложенная рука мигом оказывается прижатой к туловищу хозяина.
А мне в который раз хочется протереть глаза, чтобы стряхнуть с радужки попавшую на нее картинку.
Быстрей бы домой!
Обниму бабушку, расскажу ей… Нет, ничего рассказывать не буду, чтобы не волновать лишний раз. Просто обниму покрепче, напьюсь чая с мятой и пойду учить анатомию крупного рогатого скота.
Вся в своих мыслях выхожу из зала вслед за «магом».
Стоит нам углубиться в просторные, мраморные коридоры, украшенные колоннами, цветами и женскими статуями, как Дариус склоняется ко мне и взахлеб шепчет:
— У нас мало времени, иномирянка.
Я знаю, кто вы и откуда.
Глава 2
— Хорошо, — беспечно отзываюсь. — Значит, сможете объяснить водителю, куда меня везти.
Странный взгляд черных глаз, злой, пронзительный прошивает насквозь. Я вдруг отчетливо понимаю, что он никакому водителю ничего объяснять не собирается. От моего спутника снова доносится череда бессмысленных слов:
— Поймите, у меня не оставалось другого выхода. На сегодняшнем сеансе память Дариники стерли бы окончательно.
Без возможности восстановления. Понимаете? Это конец всему. Пришлось ее душу заменить на вашу. А потом верну вас обеих на место… если получится.
— Уважаемый, — отзываюсь спокойно, тщетно силясь не пропустить в себя отчаяние, которым хлещет мой спутник. — Я в ваши игры не играю. Мне надо домой. И чтоб не «если получится», а наверняка!
— Забудьте про «домой», — шипит мужчина. — И услышьте меня, наконец! Если узнают о подмене, нас казнят.
Меня, как предателя, а вас, как самозванку. Или как шпионку с Севера! Вам не понравится четвертование, обещаю!
— Прекратите меня запугивать! — всплескиваю руками. — То, что вы разрешаете стращать себя выдернутыми конечностями, не означает, что я позволю относиться к себе точно также.
— Вы не понимаете, о чем говорите! — почти рычит.
— Это… сильный аргумент, — не удерживаюсь от шпильки. — Сразу обозначающий, кто тут все понимает.
