Наверно, и ребра сломаны, и внутренние органы задеты, только как я это узнаю без оборудования? И к чему узнавать, когда у меня нет лекарств?
Острое желание помочь разрывает душу, а как это сделать, не представляю! Я бы бросилась в лабиринты дворца, чтобы позвать на помощь, но в памяти всплывает предупреждение Кейрона. О собаке никто не должен узнать.
Правой рукой поглаживаю пса по серым кусочкам шкуры, левой стираю с щек теплые капли. Под ребрами печет, глаза застилает пелена слез. Больно за несчастное животное, и этой боли тесно внутри.
Острые чувства распирают грудь, отчаянно просят выхода, и я, не вполне понимая, что происходит, выпускаю их наружу.
Внезапно в кончиках пальцев начинается знакомое жжение, медленно, будто нехотя, загорается зеленая подсветка с неоновыми искорками. На сей раз вместо того, чтобы ползти вверх по руке, зеленая дымка и искорки льются на псину.
Попав на шерсть, они не гаснут, а струятся дальше, точно медленный, вдумчивый ручеек, кое-где останавливаясь и сгущаясь, а кое-где ускоряя течение.
Постепенно зеленая магия охватывают все тело собаки, от носа до кончика хвоста.
Переднюю лапу, что была неестественно вывернута, дымка окутывает плотнее всего. Сквозь нее едва видно, как собачья конечность понемногу выпрямляется, принимая здоровые очертания.
Приговариваю ласково:
— Поправляйся, маленький, поправляйся!
Вскоре дымка на псе угасает, а он сам начинает проявлять все более очевидные признаки жизни. Лапы дергаются, хвост швелится. Уши дрожат, морда щерится, будто силясь зарычать.
Бедненький…
Глажу его по морде, размером с большущий утюг, и вдруг он молниеносно дергает пастью и коротко клацает зубами, ударившись намордником об мою руку.
Я резко отскакиваю. Не будь намордника, осталась бы без пальцев.
Одним движением зверь вспрыгивает на четвереньки, припадает на передние лапы и свирепо рычит, словно готовясь меня атаковать.
Поспешно отползаю от него подальше. Становится не по себе. В приюте я не раз сталкивалась с животными, вспыльчивыми, агрессивными, как следствие травмы, но таких больших псов не встречала.
Одно дело, когда на тебя тявкает дворняга чуть выше колен, и совсем другое, когда собака агрессор достигает в холке твоей талии.
— Ну ты даешь! — с губ слетает упрек, как только оказываюсь на безопасном расстоянии. — Я тебя, значит, вылечила, а ты меня пытаешься съесть?! Понятно, конечно, что ты мог проголодаться, но я тебе не еда! Заруби это на своём холодном, влажном носу! — строго машу ему указательным пальцем.
