Почему восемь лет назад, когда я уговаривал Нику бежать, она предпочла мне комфорт дворца, а сейчас вдруг передумала? Что изменилось?
Вспомнила данный мне обет?
Бред! Воспоминание о нашей помолвке с годами не становятся ярче.
Ей надоела роскошь?
За восемь лет она лишь привыкла к ней сильнее.
Опротивел Кейрон?
Не то. Брат всегда умел найти подход к женщинам.
Так в чем подвох?
Каким образом она, по словам Дариуса, поверхностная, недалекая эгоистка, сумела убедить мудрейшую Лийну из племени Пепельных Волкодавов стать союзником Севера? Как приручила волкодава, выходца диких лесов та, что никогда не умела заботиться о других?
Не стыкуется.
Чем дольше думаю об истинной, тем сильнее ее образ смахивает на фантазию, бессвязный сон, что забывается поутру, стоит открыть глаза.
Я хотел бы отнести все несостыковки на загадочность женской души, но самообман всегда давался мне плохо. Есть в ирэе нечто, чего я не понимаю… Это факт. Надеюсь лишь, время расставит все по своим местам.
"
"Под невеселые размышления и аккомпанемент дождя слушаю биение ее сердца — единственное, что осталось от оригинала. Все остальное чужое: внешность, запах, тактильные ощущения. До одури хочется сдернуть с нее нелепую, уродливую оболочку, чтобы прикоснуться к ней настоящей. Но рано. Я ведь даже не разобрался в своем к ней отношении.
Цепляюсь за ошметки здравого смысла ровно до той поры, пока ее вилса не падает в пропасть. Тогда в ход вступают инстинкты.
За секунду срываю ремни.
За вторую спрыгиваю наземь, готовый к обороту. Дракону поймать ее будет легко, но ровно на третьей секунде вилса впивается в скалу, так что полет моей бедняжки обрывается, по сути не начавшись. Бешеный стук ее сердца рикошетит в моем. И, хотя каждый момент инцидента я держу под контролем, когда Ника, бледная, испуганная, оказывается наверху, привязываю ирэю к себе, а вилс отправляю домой. Так спокойнее.
Мы гуськом шагаем в пещеру, где я планирую под завязку зарядиться магией.
Там, во мраке пещеры развожу костер и на миг закрываю глаза. Дождь смыл все специи с ее кожи. Вдыхаю родной запах, перемешанный с нотками мокрой ткани, и внутри все сжимается. Моя. Моя насквозь замерзшая девочка, которую хочется стиснуть в охапку и не отпускать. Хотя бы, пока не отогреется.
Срываю прочь промокшую одежду. Игнорирую смешные попытки мне сопротивляться.
Зачем стесняться, глупышка?
Я ведь не вижу тебя! Старушечье тело — это не ты.
