Она не сделала этого перед продажей, но отчего-то ей захотелось сделать это сейчас. Ида договорилась с Кирой, и та должна была отвлечь Дину, чтобы Ковалевская спокойно прошлась по второму этажу, а потом галопом по первому, среди гостей, по возможности, не сталкиваясь с новой хозяйкой. Две подруги зашли через черный вход, около кухни, где приглашенные повара готовили угощения для гостей, обслуживающий персонал даже не обратил на них внимание, и Ида смогла прошмыгнуть на второй этаж.
Ещё на первом Ида поняла, что время здесь будто остановилось — ничего не поменялось с её ухода, тот же ремонт и мебель, картины, аксессуары, словно музей имени Ковалевских.
Влад ничего не стал забирать из обстановки в новый дом, кроме личных вещей. У Иды мелькнула мысль, что Дина настолько одержима Владом, что это возможно переросло в болезнь, что-то наподобие синдрома Адели, что описан в перечне психиатрических отклонений в развитии личности. Жить со своей семьей в бывшем доме бывшего мужчины точно сумасшедшая идея.
На втором этаже, стоило ей зайти в первую комнату, что была их с мужем спальней, на неё обрушилась лавина воспоминаний и чуть не погребла её под собой.
Они с Владом спали в одной комнате с сыном до его двух лет, Ида наотрез отказывалась укладывать его одного, спал он беспокойно, а бегать постоянно в детскую ей не хотелось. Их интимная жизнь в основном происходила в гостевой комнате, когда сын засыпал в их спальне, они шли туда, любили друг друга и возвращались обратно. В доме вообще не было ни одного помещения, где бы она не могла вспомнить их жаркий секс в разных позах, они любили друг друга везде, где хотели, когда хотели, с припиской, «чтобы сына рядом не было».
Иде вдруг стадо трудно дышать, будто прошлое протянуло к ней свои костлявые руки и начало душить, она сбежала вниз по ступенькам, прошмыгнула мимо гостиной по коридору и выбежала на свежий воздух, еле сдерживая рыдания. На улице уже стемнело лишь фонарь над дверью, что был как одинокий воин света, боролся с тьмой на заднем дворе.
Стеклянная оранжерея во тьме, освещенная изнутри тусклой лампочкой, смотрелась как инсталляция, что украшала собой задний двор.
Здесь было не прибрано, на газоне, среди неухоженных и давно нестриженных кустов лежали какие-то старые вещи. Ида нашла стул недалеко от входа под кустом и села туда, немного отдышаться. В темном пальто и изумрудном платье, она сливалась с окружающим пейзажем, а лицо тонуло в сумраке, так что её не было бы видно никому, кто вышел бы из дома.
