У Влада потемнело в глазах от ярости, сейчас, когда он был так близко, чтобы все виноватые были расставлены по своим местам, только один упрямый козлина отказывался каяться в смертных грехах и Ковалевским завладел один из них — гнев. Он упал на колени рядом с лежащей тушей и ударил её по лицу один раз, второй, третий, на четвертый позади него раздался крик.
— Влад! Перестань!
— О, твоя блядина пришла, тройничок устроим?"
"Влад обернулся и увидел свою жену, всю в черном, будто пришла на похороны, лишь бледное, почти белое лицо, с яркими губами, выделялось на фоне, даже рыжие волосы, забранные в высоких пучок будто потускнели в этой черноте подвала.
Ида смотрела на него так, будто готова была вот-вот заплакать от того, что увидела. Она взглянула на смеющегося на полу мужчину, с трудом узнав в нём Стаса, но и Влада она узнала не сразу. По пояс обнаженный, с кулаками забинтованными спортивными бинтами, что пропитались от чужой крови, весь взмыленный и с перекошенным от ярости лицом он перестал быть на себя похож, а всё больше становился копией своего отца.
— Влад, остановись, пожалуйста. — тихо сказала она.
Только сейчас Влад понял, что они в этом подвале одни, втроем, когда успела уйти охрана и Филин? Он опять его подставил перед женой? За спиной Иды появился вездесущий Святослав.
— Влад, к Стасу пришел посетитель. Твой бой окончен, объявляю тебя победителем. — вздохнул Филин и в комнату вошли два охранника, подхватив под руки Стаса они выволокли его прочь.
Ида боязливо вошла в комнату, где пахло терпким мужским потом с металлическим привкусом крови, витающем в спертом воздухе.
Оставшийся в помещении мужчина сжал кулаки и отошел к умывальнику, в углу комнаты. Повернувшись к жене и спиной, он резкими движениями разматывал бинты. Ида понемногу приближалась к нему сзади.
В прежние счастливые времена, когда он слышал её мягкую, как у кошечки, поступь, его губы растягивались в улыбке, а по телу прокатывалась волна предвкушения. Ида всегда обнимала его сзади, пытаясь ручками пробиться через одежду к обнаженному телу, а её носик тыкался ему в районе лопаток.
Теперь же она застыла за его спиной, а по его телу разлилась лишь горечь от потери всего, что у них было из-за Стаса, ДилДо, Артиста, них самих, и ничего не исправить, остается только принять.
— Влад, что ты делаешь? — сквозь журчание воды в раковине различил он дрожащее блеяние маленького ягненка.
— А на что похоже?
— Зачем?
— За надом. — усмехнулся он, разворачиваясь к ней.
