— Влад, какой из них твоей жены? — подскочил к нему Филин, протягивая бумаги.
Владу хватило просмотреть пару позиций, и он ткнул в один из чеков, Ида не ела ничего из фритюра.
— Север! — взревел Филин, поворачиваясь к нему. — Это твою ненаглядную пытались отсюда украсть, а не Иду! Она просто съела её десерт!
Морозов медленно встал со стула и сжал кулаки, его ледяной взгляд, казалось, начал морозить всё кругом. Филин тем временем ткнул ему планшет под нос.
— Смотри — вот эта баба её пасла, села рядом и постоянно пялилась на твою жену, не на Иду! Кира в туалет и эта за ней! А вот ещё двое подальше, очень сильно напряглись, когда мужики к девочкам вашим подсесть пытались, а чего напряглись? Потому что это чертовы экспедиторы невменяемого тела, которое могло уплыть к другим.
Чисто теоретически, конечно. И я бы на твоем месте, начал трясти своего знакомого, владельца бара, который с камерами намутил.
Подкупили либо его, либо его людей…
— Мне надо позвонить жене. — коротко бросил Север и зашагал к выходу.
— Неужели любит? Как распереживался… — тихо присвистнул Филин и обратил свой хищный взор на Влада, у которого в лице читалось просветление.
Филин тяжело вздохнул, провел по темным волосам рукой и нагнал ещё больше тьмы вокруг.
— Влад… Для тебя это не хорошая новость, Ида просто под раздачу попала, она вышла через черный вход, еле стоя на ногах, скорее всего, упала где-то там за мусорными баками и уронила телефон.
Ее кто-то подобрал… И это мог быть кто угодно… Она найдется, когда с ней наиграются, на остановке какой нибудь или пустыре выбросят, молись, чтобы живую.
Владу будто сломали шею и его голову безвольно повисла подбородком вниз, как у висельника. «Ида, моя маленькая, Ида…» — только и смог подумать он, когда выходил на задний двор и разбивал кулаки о кирпичные стены, не чувствуя физической боли.
От полного разрушения суставов его остановил Филин, рывком отталкивая от стены.
— Санёк, найди аптечку, будь другом. — кивнул он своему водителю.
Влад оказался скамейке и молча, наблюдал как Филин заматывает ему костяшки бинтами на обеих руках.
— Она меня никогда не простит… — прохрипел Влад.
— Блять, Ковалевский, ты всё о себе думаешь! — сжал зубы Филин, заканчивая с его руками.
