— Она здесь… — осипшим голосом ответила Влад.
— Чёрт, значит телефон здесь остался. Мои парни ищут доступы к камерам в округе, может там что найдём. Пошли-ка на задний двор, посмотри что там как… Она точно вышла через ту дверь."
"Они вдвоём проследовали по её предполагаемому пути через черный ход к грязному заднему двору около кухни ресторана, где стояли неровным рядом три мусорных контейнера, накрытых крышками, чтобы бродячие собаки не разрывали мусор в поисках еды. Филин набрал телефон Иды и прислушался, в тишине ночи они оба с Владом расслышали, как завибрировал телефон, со стороны мусорных контейнеров.
Влад рванул к ним, но Филин резко схватил его за руку и оттолкнул подальше.
— Ты какого хера делаешь? — взревел Влад.
Филин коротко кивнул охраннику и второму, который вышел к ним из бара, он схватили Влада за обе руки и крепко держали, не давая сдвинуться с места.
— Влад, я сам посмотрю. — глухо сказал Филин, сжимая кулаки.
— Что? Там же просто телефон, они выкинули его… — выдавил из себя Влад.
— Третий раз, друг, уже третий… Он должен быть наверняка. Без осечек. — опустил голову Филин, отворачиваюсь к мусорным бакам.
У Влада потемнело в глазах, если бы не мужчины, что крепко держали его за руки, он бы рухнул на колени, осознавая страшную мысль — его Ида лежит там, убитая… Третий раз должен быть наверняка.
Глава 35
Голубое ситцевое платье в синий горошек, её любимое, с рукавами фонариками, пышной юбкой, воротником стоечкой с и кружевом по низу подола.
Бабушка купила его, когда Иде было семь лет, на вырост. Маленькая Ида носила его до самых одиннадцати. Когда ей исполнилось десять, бабушка отвезла её в большой город, рядом с их городком, Ида очень хотела покататься на каруселях, это была её детская мечта и бабушка её исполнила. Отложила деньги с пенсии и они поехали на автобусе, Иду тогда укачало, ещё больше укачало на каруселях, и, как оказалось, она боялась высоты. День был безнадежно испорчен её тошнотой и страхом.
Она проживала вновь и вновь это чувство отчаяния, когда карусель уже набирает обороты, крутясь по кругу, и нет возможности с неё слезть, остаётся только крутиться дальше.
Ида будто застряла в том злополучном дне, она каталась на карусели снова и снова, и подол платья раздувался от ветра, тошнота то подкатывала к горлу, то ухала обратно в желудок, весь мир вокруг превратился в голубое платье в синий горошек.
