Попав в тепло, он как распустившийся цветочек, начал оживать, распространяя дикий ор вместо приятного аромата. Ида, закрыв уши руками, пыталась прийти в себя, начать что-то делать, и она позвонила единственному человеку, которого знала ближе, чем других — Филину.
Он велел ей ничего не предпринимать, не звонить в полицию и ждать его. Ида так и сделала, действуя на материнских инстинктах — обогреть, накормить, спать уложить и не забыть плакать всё это время. Начала она с кормёжки, мальчик, который по рассказу Филина был аутистом с умственной отсталостью, вёл себя соответствующе — не мог сфокусировать взгляд косых глазок на чём-то одном, вырывался из её рук и совсем не прислушивался к тому, что она пытается до него донести словами сквозь собственные всхлипы.
Она догадалась всунуть ему в ладошку кусочек хлеба и маленький дикарь тут же жадно в него вцепился зубками, Ида ужаснулась его голоду, усадила его в высокий стульчик Сони и начала подносить ложку ко рту.
Мальчик, странно нагнул голову полубоком, будто заглядывая в ложку, а когда учуял запах куриного бульона, тут же открыл рот пытаясь поймать вкусное лакомство. Кормящая его женщина в это время рыдала, прижимая ладонь ко рту, её трясущиеся руки набирали суп из тарелки и проливали половину ещё до того, как ложка достигала рта. Она не слышала, как Филин вошёл в дверь, которую она не закрыла, не слышала как он вошёл на кухню, она лишь почувствовала, как его горячая рука обхватила её треморную руку.
— Ида, давай я сам, тебе надо прийти в себя. — твёрдо сказал он.
Она так и не пришла в себя, рыдая в ванной на первом этаже над судьбой несчастного больного мальчика, которого мать бросила на произвол судьбы прямо на улице. А если бы Ида не вышла из дома? А если бы он вышел на дорогу? А если бы Влад вернулся домой и задавил его, не заметив в темноте? А где, собственно, его отец?"
"Его отец в это время трахался с кем-то, в этом Ида была более чем уверена.
Когда он задерживался на работе или у него была деловая встреча, Влад всегда предупреждал, что не придет на ужин. Когда он молча не приходил вовремя домой, Ида точно знала, где он был. Утром он пропускал завтрак, чтобы не смотреть ей в глаза, всё же совесть у него была… Жаль все его слова про любовь полная чушь, любимых не предают, а он валял её в грязи предательства снова и снова, утверждая обратное.
