"
"Она охладила пыл Влада также быстро, как и зажгла, нашла нужные слова и донесла до сердца и мозга, ненамеренно вонзив ещё пару шипов по дороге к органам. Влад вдруг осознал, что Ида всё видит под своим углом — он всегда ей изменял, никогда не любил, не дорожил их семьей. Она не знает или не хочет верить, что измена была всего один раз, а до и после неё он души не чаял в своей маленькой Иде.
Даже после того, как прогнал её из своей жизни, он своим хождением по шлюхам пытался доказать себе и ей, той, что стала неосязаемой тенью в его жизни, что он её больше не любит.
Он забыл её, она ему не нужна. Не забыл, любит, он ждал её все это время, Влад переехал из того дома, который осквернил женщинами в супружеской постели, но Ида переехала вместе с ним, собранная в коробки, смотрящая из глаз общего сына и сидящая занозой в его сердце и воспоминаниях.
— Нам пора, Димка сейчас закончит. — тихо сказала Ида, расплачиваясь по счету.
Влад так ничего и не заказал, пасмурный и безрадостный пошел за ней следом, как побитая собака.
Когда они подошли к воротам клиники, он взял её за руку и остановил, поворачивая к себе.
— Всё было не так, Ида, то, что ты говоришь про нас, меня, это не так. — глухим виноватым голосом сказал Влад.
— Это не важно больше, Влад, всё прошло. Ничего не исправить, но самое страшное, что случись подобная ситуация как с Артистом еще раз, ты отреагируешь точно также. Вот сейчас ты это и доказал. — опустила голову Ида. — Нет между нами ни веры, ни доверия больше… Не мучай ни меня, ни себя.
Но у нас всё ещё есть дело поважнее, и он за дверьми этой клиники по нашей вине. Пойдем, надо двигаться дальше.
Она вырвала свою руку из его ладоней и выпрямив спину направилась за сыном, а Влад не хотел двигаться дальше, он буксовал изо всех сил, хотел вернуться назад, отчаянно хотел, вернуть свою семью трехлетней давности и зарыться носом в её шоколадные волосы, забыв обо всём.
— Папа, а может мы на мамин день рождения поедем на море? Ты так давно не ездил никуда, всё работал, только я был с няней каждый год.
Влад, утонувший в своей задумчивости с трудом осознал, что сказал сын. После клиники он заявил, что голодный и потащил их в итальянское кафе обедать пиццей. Его мама лениво ковырялась вилкой в салате, а папа в очередной раз задумался какой же он был хреновый отец и муж заодно.
Он ни разу не ездил с сыном на море, отправлял с двумя нянями сразу, чтобы не проворонили его в бассейне и на пляже.
