И ракеты у них были исключительно для того, чтобы завалы разбирать.
— А Тинка как? — помимо собственной воли вернулся я к наболевшему вопросу. — Ее Майк не обидел?
— Обидишь ее, как же! Усадила на табуретку и держала на прицеле, пока мы с Маком в эллинг не десантировались на антигравах. Взяли его тепленьким и на все согласным. Потом, правда, разревелась… и, по секрету тебе скажу, все тебя пыталась в сознание привести. Не сказать, что гуманными методами…
— Что, по башке настучать собиралась?
— И это тоже, — кивнул отец.
— Но в основном ругалась страшно и тормошила. Еле успокоили.
— Похоже на нее, — подтвердил я, восстановив в памяти события, предшествовавшие растворению нашего экраноплана. Тоже тогда нервный срыв был. — Эмоциональная слишком, а еще грубая и несдержанная. И упрямая, как сто ослов.
— Не возводи на девочку напраслину, — нахмурился папенька. — Сам не лучше. А Тинка твоя никуда не денется — покочевряжится, да уступит. Все признаки налицо, — передразнил он меня. — Рожа цела, пулю из задницы Сьюзан не доставала — она бы мне про такое обязательно рассказала.
Да и обозвала всего лишь козлом. Радуйся, обалдуй. Все образуется.
— Вам, папенька, легко говорить…
— Именно! Слушай своего старика. Дениска знает, Дениска пожил… не буду продолжать, там дальше неприлично. Чтоб ты знал, мы с твоей матерью два раза разбегались и снова сходились, прежде чем вы с Данькой у нас появились. Тоже та еще проблемка была… так что расслабься, но в меру. Время у тебя еще есть, Мисс Лед обещала тебя к вечеру выпустить…
— А сегодня какое число, если не секрет?
— А тебе зачем? Ладно, ладно!.
. Сутки ты провалялся в отключке. Сначала сам вырубился, от болевого шока, а потом тебя в искусственную кому ввели, чтобы ты не рыпался и процедурам не мешал. Кстати, кто это над тобой так надругался?
— Да был тут один… Анхелем звали.
— Звали?..
— Угу, — угрюмо кивнул я. Перед глазами снова возникло тошнотное пятно в пыли и аккуратно отрезанная рука с пистолетом. — Был, да весь вышел…
— Та-а-ак!.
. — Отец отбросил шутливый тон и пристально уставился мне в глаза. До позвоночника взглядом прожег, такое ощущение. — Похоже, пришло время для серьезного разговора. Шутки шутками, но и определиться тебе не помешает.
— На предмет?
— Судьбу твою дальнейшую решаем. И ничего смешного.
— Это нервы.
— Молод еще для нервов! — отрезал папенька. — Ладно, давай ближе к телу… то есть делу. Критический разбор операции явно лишним не будет. Я тебя слушаю, сын.
