И Виктор нахмурился:
— Интересные выходят дела, — задумчиво пробормотал он и уточнил. — Надеюсь, этот ваш осведомитель больше никому не станет передавать эту информацию?"
"— Я тоже на это надеюсь, — честно ответил я. — Человек вроде неглупый и понимает, что за нее может попасть под прицел.
— Ну, спасибо за информацию, — тяжело вздохнул Круглов. — Она оказалась очень… познавательной.
В гостиную вошла Муромцева. И в руках секретарь держала поднос, на котором стояли заварочный чайник, и несколько кружек.
— Кстати, как вам новый секретарь, Василий Михайлович? — полюбопытствовал гость, когда девушка разливала чай по чашкам.
— Прекрасный, — заверил я. — Признаться, поначалу у меня были опасения, что мы не сработаемся. Все же очевидно, что Виктория Ильинична не привыкла исполнять работу помощницы. Но, как оказалось, она весьма гибкий человек.
— Да? — изумился Круглов.
— Да. Мои сомнения оказались пустыми. Мы прекрасно поладили, и я даже готов сделать Виктории Ильиничне предложение, от которого она вряд ли окажется.
Девушка застыла, приоткрыв от удивления рот и потрясенно глядя на меня. И чай перелился через край чашки в блюдце. Но Круглов и Петр этого словно бы не заметили. Все взгляды были прикованы ко мне, и я поспешно продолжил:
— Предложение стать секретарем семьи Юсуповых. Готов даже предложить оклад за работу. И социальный пакет. Да перестаньте вы чай лить, Виктория Ильинична. А то всю скатерть зальете. Вычту за чистку из вашей зарплаты.
Девушка вздрогнула, словно выходя из ступора, и поставила заварочный чайник на стол.
Виктор же вновь улыбнулся:
— Хорошо. Уверяю вас, Василий Михайлович, если Виктория решит сменить работу — я подпишу заявление об увольнении.
* * *Мы пообщались еще несколько минут, а затем Виктор сослался на дела, поставил на стол пустую чашку и покинул дом. Я проводил его до выхода, запер за ним дверь и вернулся в гостиную. Виктории за столом уже не было.
— Совсем напугал девушку своими намеками неприличными, — произнес Петр, когда я сел в кресло.
— как бы она ни подумала чего дурного про нашу семью.
Я только пожал плечами, и налил в чашку настоявшийся отвар:
— Намеки были вполне приличными. Это вы все не о том подумали. И кому должно быть стыдно?
Я покачал головой и сделал глоток отвара. Поморщился: напиток вышел очень уж крепким.
— Да, кстати. Чуть не забыл.
Достал из кармана пакет, переданный мне Толстым, и протянул его Петру.
— Что это? — настороженно спросил Петр, указав на подарок Толстого.
