Я же подошел к нему, оттолкнул ногой клинок. И зашипел от боли. От стопы до бедра меня пронзила резкая, цепенеющая боль, которая расползалась по мышцам словно судорога. Нога подкосилась, и я потерял равновесие.
— Как вам мое оружие? — тут же с интересом уточнил Белов, поднимаясь на ноги. — Эту штучку мне подарили в Европе. Один… очень большой человек. Вернее, не совсем человек. Вещица создана для того, чтобы делать людям больно. Я назвал ее «Шип Агонии».
Лекарь подхватил шпагу, и ее лезвие снова окутало серое силовое поле.
— Итак, на чем мы остановились? — задумчиво протянул Белов, и сделал шаг в мою сторону. — Ах, да. На сотрудничестве. Зачем вам погибать, юноша? К чему эта жертвенность, которую никто не оценит?
Я тяжело поднялся на ноги, крепче сжал рукоять меча. И произнес:
— Вынужден дать отрицательный ответ.
— Боюсь, у вас нет выбора, — с сожалением протянул Белов. — Ваша темная сторона уже проснулась. И рано или поздно, она подчинит вас, сделав еретиком и отступником для Синода и Империи. Поймите, мастер Юсупов, вы изгой для этого мира.
Таким, как вы не место в обществе высокородных. Сейчас вами восхищаются, считая талантливым лекарем. Но когда узнаю, кто вы на самом деле, поймут, что вы воруете у них не только боль, но и воспоминания, осознают, что одним касанием вы способны будете забрать их личность себе… вам этого не простят. Вас будут сторониться, а потом и вовсе начнут травить. Вы не осознаете, с чем столкнетесь, Василий Михайлович.
— Неужели? — выдохнул я и взмахнул клинком, атакуя Белова.
Но тот ловко парировал удар. Клиники с шипением столкнулись, и тело снова сковала судорога. А руки одеревенели от растекающейся по мышцам боли.
— Я же дам вам не только знания, которыми располагаю сам. Но и помогу разобраться в вашей собственной природе. Мы сможем узнать, в чем ваши сильные и слабые стороны. С вашей помощью мы сможем создать болванки мимиков. И я бы мог сделать их и без вашей воли, просто взяв ваш материал и работая с ним. Но я хочу союза с вами.
Каждый раз, когда он обращался ко мне и говорил «ваше» воздух становился гуще.
Думаю, что Белов обладал частью способностей Баюнов. Вот только я ему не верил.
— Вранье, — я тяжело припадал на ногу. — Вы просто не хотите ждать, пока копия станет достаточно разумной, чтобы общаться с вами и отвечать на вопросы. А принуждать меня, ломая волю, вы опасаетесь, потому что не желаете повредить мой талант.
— И поэтому я хочу, чтобы вы стали моим учеником. Вы умный. И сразу поняли, что к чему.
