Вместо ребенка у тебя будет на руках старик. Это тебе будет плата за богатство, которое, может быть, когда-нибудь тебе достанется, если, конечно, дом не сгорит». Дом не сгорел, но в остальном домработница оказалась провидицей. В тот же год у генерала сильно пошатнулось здоровье. Обострились какие-то нервные заболевания, он плохо стал спать, его мучили постоянные боли то в боку, то в спине. Софье Андреевне пришлось уволиться с работы и посвятить всю себя больному мужу. Однако, несмотря на пышный букет болячек, прожил генерал достаточно долго.
Софья Андреевна была уже далеко не молодой, когда Василий Семенович оставил этот мир.
– Н-да, – издала Алина. – На все воля божья.
– А из-за чего она в кафе рыдала? – вернулась я к началу разговора. – Генерала, что ли, вспомнила?
– Ну и его тоже. Сколько он ей крови попил, ребенка не дал завести, оставил одну одинешеньку на белом свете.
– Но как я понимаю, он все же кое-что после себя оставил, – сказала Алина. – Софья Андреевна не бедствует. Много ли наших соотечественников могут себе позволить регулярные поездки в Италию.
В Милане она не в первый раз.
– В этом смысле вы правы – после долгих лет затворничества Софья Андреевна смогла себе многое позволить. Когда Василий Семенович умер, все стало по-другому. Например, границы открылись.
– Да-да, слышала, – вставила Алина, – Софья Андреевна даже успела роман завести с иностранцем.
– Вот-вот, рассказала мне Софья Андреевна о своем романе. Этот итальянец, кстати, у нее из квартиры ценную вазочку вынес, якобы принадлежавшую китайской императорской династии.
Она его простила, в милицию на него подавать не стала. Он с ней год еще повстречался, пока работал на одном из наших предприятий, а потом в свою Италию сбежал. Софья Андреевна несколько раз в Италию летала, хотела найти.
– Нашла? – вяло спросила Алина, после сытного обеда она потеряла интерес и к Софье Андреевне, и к итальянцу-макароннику."
"– Куда там! Он переехал в другой город и, разумеется, забыл сообщить своей подруге адрес.
Не везет Софье Андреевне с мужиками. Взять, к примеру, Леопольда Ивановича. Приклеился к ней как банный лист, – с негодованием сказала Нонна Михайловна. Алина встрепенулась. Уже ближе к теме. – Другая бы отослала бы его куда подальше, а эта нет – растаяла словно свечка. Ну, зачем он ей? Какая любовь в нашем возрасте? Вот теперь страдает. Он ведь игроком оказался! А игрок похуже пьяницы. А если и то, и другое, то, знаете, лучше камень на шею и с моста.
