— Тогда и не надо меня бояться. Еще раз, если непонятно — я не сделаю тебе ничего плохого. А если когда-нибудь какое-либо мое действие ты расценишь именно так, то советую включить голову на максимум и посмотреть на это с другой стороны. У меня нет цели сделать тебе плохо, наоборот. Всегда, когда приходит неясная дурь в голову, а она, к слову, приходит иногда ко всем, вспоминай нашу первую поездку в машине. Поиметь тебя во всех смыслах этого слова и посадить в подвал — я мог еще тогда. Ну ведь я не сделал этого, имея кучу возможностей.
Я все понятно объяснил?
— Вполне. А тебе понятно, что я голая в ванной?
— Понятно.
— Так если понятно — уйди! Нормальные люди не вваливаются в ванную к другим голым людям без разрешения!
— Ну ты уж определись. То приди, то уйди.
— Я не просила тебя приходить! — возмущённо бросаю я.
— Да что ты говоришь? — кажется, впервые на лице Бестужева я вижу эмоции, что-то типа «девочка, а ты не офигела, ли?» — Сообщение мне кто отправил? Ты?
— Я. Но это было не тебе.
— Ну, конечно, не мне, а Марату или Булату, — вот сейчас цвет моего лица приобрел, как минимум, помидорную окраску от стыда.
Боже, он все это слышал… какой позор! Соберись, София! Хватит раскисать.
— А причем тут вообще мое сообщение? — как можно спокойнее интересуюсь я.
— Ты точно хочешь услышать ответ на этот вопрос?
— А что надо ответить, чтобы ты просто отсюда ушел?
— Я сам решу, когда мне надо будет уйти.
— Тогда все же хочу ответ на этот вопрос, вероятнее всего, который окончательно опустит меня ниже плинтуса, но только для того, чтобы ты быстрее решил уйти.
Я путанно объяснила, но ты со своим очень извилистым мозгом должен был меня понять.
На мою реплику Глеб делает то, чего я ожидаю меньше всего, а именно — улыбается. Причем не как обычно, а очень даже открыто. Черт возьми, я бы сказала очень по-доброму улыбается. Расслабленно что ли. Очень непривычно видеть его таким."
"— Не знаю, как так получается, — допивает сок и ставит стакан на пол. — Я всегда планирую говорить с тобой о конкретных вещах, хочу хоть в чем-то продвинуться, да много чего хочу сделать, на деле… как только вижу тебя, все идет… не так, как задумано.
Вот что ты со мной делаешь, Соня? — и что я должна ответить на эту странную речь?
- Это скорее всего сегодня на тебя повлияли непредназначенные для еды огурцы, а не я, — Бестужев лишь усмехается на мои слова и качает головой.
— Мне нравится видеть тебя такой.
— Голой?
— Да где ты голая? Одна пена. Как будто не мыльная, а монтажная.
