Однако не фальшивь, Соня. Давай чуть потише. Я сказал Варе не приходить сюда в течение хотя бы десяти минут, нам надо с тобой потихоньку налаживать контакт, — как всегда невозмутимо и спокойно произносит Бестужев, закатывая рукава на белоснежной рубашке. — А учитывая, что, по сути, ее работодатель сейчас я, она, как послушная и умная девушка, поняла меня с первого раза и мешать нам не будет.
Следом за рукавами Глеб расстегивает пуговицы на рубашке. И вот сейчас я вообще не понимаю, что делать. Отомри, София!
— Только тронь меня! Я тебе этим стаканом голову разобью, понял?! — сжимаю со всей силы бокал с соком.
— Во-первых, не надо говорить предполагаемому насильнику о своих намерениях, я же теперь к этому готов. Мы, кажется, это уже проходили. Во-вторых, — присаживается на бортик ванны. — Тут душно и повышенная влажность, поэтому я расстегнул две пуговицы на своей рубашке, — кладет руку поверх моих ладоней, сжимающих стакан. — В-третьих, не будь жадиной, дай попить, пожалуйста.
На его просьбу я никак не реагирую.
Кажется, еще сильнее сжимаю стакан. Вот только Бестужев его все же вырывает из моих рук, от чего его содержимое немного выплескивается наружу.
— Спасибо, жадная девочка Соня, — и действительно отпивает почти весь сок. — Я просто голоден и хочу пить. С твоего позволения я закушу вторым кусочком, — тянется к моему лицу и убирает с глаза оставшийся огурец. Господи, я про него и забыла. — Вкусные огурчики.
— На кухне их много. Выйди отсюда и ешь свои огурцы сколько влезет!
— Поужинаем вместе примерно через минут сорок, максимум час.
Я как раз попросил Варю заказать спагетти с морепродуктами. А огурцами я не наемся. Кстати, что я сделал такого, что ты меня боишься? — опускает руку в воду, но меня при этом не касается. Скорее так проверяют воду. — Разве я давал тебе хоть какой-нибудь повод, что применю к тебе какую-либо физическую силу? Или к чему-то принуждал? Не приводи в пример наш будущий брачный союз. Ты сама этого захочешь через некоторое время. Будь так добра, ответь на вопрос честно, а не в стиле «ничего не знаю, ты — свинья» или «пошел вон отсюда».
А на мою руку еще как-нибудь насмотришься.
— Не давал, — цежу сквозь зубы, опускаясь глубже в воду. Моего обнаженного тела не должно быть видно. Пены еще достаточно, но она тает на глазах. Как мне себя сейчас вести?! Вот как? К такому меня жизнь не готовила. Приняла, блин, впервые за столько времени ванну. Чувствует моя онемевшая от страха и стыда задница, что запомню я это надолго.
