Не сильно, но мне в полной мере хватило, чтобы заткнуться.
— От истеричного звонка твоей Вари я здесь и оказался, Соня. Твоя помощница сдала не только тебя, но и показала свою полную некомпетентность в отношении такой проблемной тебя. И если бы не твоя просьба, адресованная Варе, помочь тебе отправиться в мир иной, в случае «чего-то там», она вряд ли бы позвонила и сказала бы все как есть. Но как видишь все не случайно. Звать ее бесполезно. Сюда она сейчас не прибежит и в Москву с тобой она тоже не поедет. Мне не нужны работники, не только не справляющиеся со своими обязанностями, но и вешающие лапшу на уши прямому работодателю.
Так что, как ты понимаешь — Варя сюда не придет. И так как я тут много наболтал, я не буду считать это время, у тебя по-прежнему десять минут на все и одна на то, чтобы что-то начать делать, — убирает свою ладонь от моего рта. — Вот теперь отсчет точно пошел, Соня.
Отходит на несколько шагов и пододвигает еще ближе ко мне кресло. Он мог бы с легкостью меня в него пересадить, только суть в том, что он хочет, чтобы я сделала это сама.
Закрываю глаза и откидываю голову на подушку. Даже, если бы я хотела, я бы просто не смогла. Нет у меня сейчас физически ни на что сил. Ну, разве что поплакать. Все. Ну не при нем же, ей-Богу.
— Ты меня искушаешь, Соня.
— Отстань от меня, — тихо произношу я, пытаясь побороть рвущиеся наружу от бессилия слезы. — Просто уйди.
— А знаешь, я передумал. Мало ли такую доходягу я до дома живой в принципе не довезу. Надо пользоваться пока жива, — открываю глаза в ответ на изменившийся голос Глеба и только спустя пару секунд осознаю, что он начинает снимать с себя одежду.
— Ты что, больной? Я же — моль! — ляпаю первую попавшуюся на ум его же фразу, наблюдая за тем, как вслед за рубашкой Бестужев снимает с себя брюки.
— А ты меня и такой устраиваешь. Считаю до десяти — перемещайся в кресло и собирайся. Если нет — то вот прямо сейчас будет тебе первая добрачная ночь.
Скидывает с себя носки и берется за край боксеров, одновременно считая до десяти.
Из меня вырывается какой-то истерический смешок, когда я осознаю происходящее, и все на что меня хватает — закрыть глаза."
"И нет, мне почти не страшно. Ровно на десятой секунде я чувствую, как Глеб поднимает меня на руки. Вместо того, чтобы обнять его за шею, я скукоживаюсь и прижимаю руки к груди. И, кажется, еще сильнее зажмуриваю глаза. Это все ерунда, не смог бы он меня вот так, без спроса. Не такой он. Ведь не такой? Он просто меня пугал.
