— Из-за тебя, подстилка, страдала моя жена, а я знаешь ли раздражаюсь от этого. Поэтому с удовольствием отыграюсь на Римме, жалко, она не виновата, что у неё сестра такая.
— Майлз. — выплевывает Габи, растягивая губы в кровавой улыбке и начиная истерично хохотать. — Майлзу я об этом рассказывала. Что он дальше делал с этой информацией, я не знаю!
Алиса.
Имя звучит как приговор, зависает в воздухе, пропитывает все отвратительной грязью. Мне становится трудно дышать, потому что воздух горячий и липкий. Лицо Луки искажается до неузнаваемости, меняется, ее слова определенно выводят его из равновесия.
Ноздри широко раздуваются, вбирают весь воздух из комнаты в себя; глаза гневно сужаются, шрам становится глубже и страшнее. Он давит на неё всем своим видом, мне самой становится страшно.
Лука держит Габи достаточно сильно, несмотря на то, что вдвое больше ее, держит практически навесу, а пальце вокруг ее шеи сжимаются все сильнее. Кажется, еще чуть-чуть и задушит ее. Габи хрипит, задыхается, истерически смеётся от страха.
"
"Дьявол дышит тяжело, напряжно. Ощущаю физически какую нестерпимую боль доставляет ему всего одно слово. Знаю, как много значит для него эта дружба, это единственное во что он верит, это его братья всегда с ним. Хочется обнять мужа, поцеловать, успокоить. Она врет, иначе не может.
Лука отпускает ее, расправляя плечи. Габи падает на пол, судорожно хватая ртом воздух.
Дьявол подходит к окну, смотрит куда-то, обдумывает. Его напряжённый, горделивый профиль, словно вытесанный из камня, не выдаёт его мыслей.
Никто не решается сказать и слова, нарушить его тишину.
— Захар, отвези ее к Алику, он знает, что делать с такими как она и чтобы не видел никто. Следующая будет Римма. — голос Луки сухой, царапающий. Он даже не оборачивается, почти не моргает.
Габи ползёт на коленях к нему, хныкая и умоляя:
— Римму зачем? Она не виновата ни в чем, я назвала тебе имя! Держи своё слово, Гроссерия, слышишь? Именем Бога молю, сдержи слово.
— Это не может быть Майлз. — спокойно говорит Лука и оборачивается, скалясь как зверь.
Габи выпрямляется, жалкая и перепачканная вся в собственных слезах и крови.
— А ты спроси у него о чем он говорил с Оливером у Рамазана на БДСМ-вечеринке. А еще проверь его счета и перемещения, с каких пор он так тесно общается с Эйнштейном.
— Уводи. — он отпихивает ее ногой, как собаку. Захар подходит и поднимает на ноги истерящую Габи, выволакивает силой, не произнося ни слова.
Лука делает глубокий вздох, шумно.
