— стараюсь смотреть ему в глаза, но Оливер безумен, он словно не слышит меня. Я как кукла для него. Нарядил и теперь хочет играть: раздевать, рассматривать и играть со мной.
— Это ты сейчас так говоришь. У тебя шок, ты создана быть рядом с сильным и могущественным мужчиной, а из таких остался только я…
— Почему только ты… Майлз, Захар… Не слабее, не глупее, может даже достойнее.
— Глупости. — отвечает он. — Захар — цербер Луки, ничего не может без него. Майлз… не хватает ему чего-то, привык расти в тени старшего брата.
Он проводит неприятно рукой по волосам, меня аж передергивает от накатившей тошноты. После чего Оливер касается моего виска холодными губами, влажными, я делаю шаг назад. Как же противно.
Спайк вздыхает.
— Все будет хорошо, Алиса. Не нужно меня бояться.
Он делает шаг ко мне, притягивает к себе и размещает между своих ног. Целует, проникает языком в рот, а меня тошнит, не могу терпеть, раздирает изнутри. Не выдерживаю и прикусываю его язык с силой, ощущаю его кровь у себя во рту.
Мои руки сжаты его.
Оливер только смеётся, его это только раззадорило."
"— Дерзкая ты, Алиска. Возбуждаешь такая.
В Спайке дури хоть отбавляй, подхватывает меня и кидает на кровать. Я падаю на неё, ощущая дикий страх. Мне не страшно испытать физическую боль, отвратительно от мысли, что Спайк может быть во мне. Пытаюсь встать, но он прижимает меня к кровати своей тушей, не даёт двигаться.
— Не будет ничего, Алиса. Просто хочу чтобы ты привыкла ко мне…
— Ты болен, одержим.
Тебе лечиться надо!
Брыкаюсь, кусаюсь, не хочу дать Оливеру себя поцеловать. В какой-то момент мне удаётся ухватить его ухо зубами, это мой шанс — через боль воззвать к его разуму.
— Сука. — взрывается он, отталкивает меня, но не бьет. Встаёт с кровати, прижимая руку к кровоточащему уху. У меня по подбородку на толстовку стихает вязкая красная жидкость, отвратительная на вкус. — Не понимаю, почему Лука? Что в нем такого? Если смотреть объективно: бабам всегда нравился Алан — красивый и благородный, умный и интеллигентный.
Да на всех вечеринках все только о нем и мечтают. Даже Майлз — намного человечнее и нежнее. А в Луке что Вы все находите? Бездушная машина для убийств! Для него бабы как одноразовые, бумажные салфетки. Использовал — выбросил. А тут ты… Трясётся так за тебя, холит и лелеет. А ты ему буквально в рот заглядываешь своими дьявольскими глазищами. Член у него золотой? Так мой тоже не из меди сделанный.
