Снова пришли к тому с чего когда-то начали. Не слушается меня, не доверяет. Это раздражает меня, но делаю скидку, что малышка через ад прошла, нужно быть ласковее с ней.
— Так ты же сама женщина Спайка. — язвлю в ответ, смотрю на неё в упор, придерживая подбородок, чтобы насладиться всей гаммой ее эмоций. Малышка смешная. Я ее знал, когда эта кроха была ростом с табуретку, я все о ней знаю, каждую эмоцию считываю, улавливаю ее каждое телодвижение и мысль. А Мониша, как ребёнок, думает, что может обмануть меня.
Зрачки Алисы расширяются и она облизывает губы, боится моего гнева, дрожит.
Правильно.
— А еще я обманутая вдова. — говорит она дрожащим голосом. Не пытается объяснить мне, зачем сказала это, хотя я и сам догадываюсь. Но забавно смотреть как она хорохорится и жаждет моих эмоций. Хочет моей ревности?
— Алиса. — уже рычу, потому что моё возбуждение достигает пика, даже говорить уже с ней не хочется. Войти в неё до упора, почувствовать теплоту ее тела, судорожное содрогание. Вся моя, созданная принимать меня.
Притягиваю ее лицо, впиваюсь в ее губы.
Чувствую себя изголодавшимся зверем, которому дали кусок сырого мяса, и не удаётся нормально поесть, потому что захлебывается собственной же слюной в нетерпении.
Мониша стонет прямо мне в губы. Какая из неё женщина Спайка, она моя. Только моя.
— Лукаааа… — она то льнет, то пытается отодвинуться, борется сама с собой. Глупая девочка.
— Лука, Саид пришёл. — Амина, как обычно, не кстати. Мониша решительно поджимает губы, пытается прикусить мне язык, пинает под колено.
— У него что-то срочное.
Солоноватый вкус крови разбавляет сухость во рту. Не чувствую боли, только бесконечную злость и усталость, и толику облегчения — цыплёнок снова под моим крылом.
С силой сжимаю ее лицо ладонями.
— Дура ты, Алиса! Вернусь и жопу тебе надеру, ей-богу! Нет у меня ничего с Аминой!
Выпускаю малышку, отпихиваю шкаф, опрокидывая его на пол, тот с шумом валится на пол. Мониша запрыгивает с ногами на кровать с испугом глядя на меня. Я выхожу из ее комнаты и упираюсь взглядом в рыжую, та смотрит на меня спокойно, точно довольна.
— Амина, сгинь с глаз моих, не удержусь — уебу!
На ходу, скидываю проклятые линзы из глаз. Внизу меня ждёт Саид, к которому я уже привык и даже проникся к нему симпатией. Достойный уважения человек.
Тот сидит в кресле, закинув ногу на ногу, лицо у него дерзко ухмыляющееся. Точно уже про все прослышал. Напоминает мне Майлза, человек пытающий воззвать меня к совести и разуму.
— Саид.
