Мне нравилось садиться за руль красного кабриолета и не спеша ехать по узким улочкам в широкой шляпке, ощущая себя принцессой Монако. Майлз был против, чтобы я ездила самостоятельно, отказывался брать мне машину на прокат, но, к счастью, он не был моим мужем. Надев свой новенький купальник с глубоким декольте, я с легкостью выторговала у Луки машину, которую мне так хотелось. Пусть и шантажом, но удалось. Ультиматум был прост, или я хожу на пляж в этом откровенном купальнике, а Майлз вряд ли применит ко мне силу, чтобы запретить, или у меня будет кабриолет.
Тяжело вздохнув и мысленно пополнив свой список, за что он меня отшлепает, он согласился и купил мне красный кабриолет. Майлз при виде которого заявил, что друг его совсем поплыл, обратно его уже не вернуть.
Мы каждый день гуляли с Максом по набережной Монте-Карло, вдыхая морской воздух, доходя до самой смотровой площадки на горе и долго любуясь пришвартованными яхтами. Макс уговаривал меня применить шантаж ещё раз и попросить яхту.
Было бы неплохо, яхту хотелось тоже, но второй раз с Дьяволом такого не прокатит. Беременность не вечная, когда она закончится, он припомнит мне все.
Иногда я ловила себя на чувстве пустоты внутри, мне сильно не хватало его. Я была бы самым счастливым человеком, если бы рядом со мной был мой муж. Трудно описать, как я по нему соскучилась, как истосковалась по теплу Дьявола. Как трудно было засыпать каждый вечер без его рук, бороды, запаха.
Даже частые пятнадцати минутные звонки с его наставлениями тёплым голосом не успокаивали моё сердце, которое разрывалось от переживаний.
Я постоянно ждала его звонка, чтобы убедиться, что он жив и здоров, что с ним все впорядке и он не ранен.
Лука ничего не говорил о том, чем он занимается, что с Рамазаном и Эйном; я не могла выбить из него и слова. Майлз тоже не сознавался ни в чем, либо он не знал, либо Лука запретил ему обсуждать со мной рабочие моменты, чтобы я не нервничала. Вообще, надо мной тряслись, как над очень дорогой, фарфоровой куклой.
Два раза в неделю осмотр врача, специальное питание, от которого меня уже тошнило, постоянно настороженные Майлз с Максом.
Майлз все чаще занимался какими-то делами, уезжал по делам и ничего не говорил. Было странно и хотелось знать, что происходит, но я дала себе обещание, что я не буду переживать и думать об этом.
Южное солнце озолотило мои волосы и кожу, выдавая меня за местную.
